Книга Ночь трех смертей, страница 39 – Валерий Шарапов

— Что за версия? Впрочем, сейчас это неважно, – сам себя одернул Яценко. – У нас два новых трупа.

— Теперь два? – Паршин покачал головой. – Быстро развивается этот подонок.

— Увы, эти убийства произошли раньше по времени, – возразил Яценко. – Думаю, к нам в Ковылкино преступники пришли через Торбеево.

— Вот как? Уверены, что здесь поработали те же самые преступники? – спросил Паршин.

— Сходи посмотри, – предложил Яценко. – Сам поймешь, что мы не ошиблись.

Паршин развернулся и направился к дому.

— После осмотра сразу ко мне! – крикнул вдогонку подполковник Яценко.

Паршин только рукой махнул, давая понять, что услышал. Он прошел во двор, подошел к крыльцу, заглянул внутрь. Трое мужчин в спецодежде отрабатывали место преступления.

— Следователь Паршин, Ковылкинский РОВД. – Он показал удостоверение.

Покосившись на Паршина, мужчины в спецодежде вернулись к своим делам и больше не обращали на него внимания. Паршин прошел в дом, остановился на пороге, огляделся. Аккуратная, чисто деревенская обстановка. Скамья вдоль стены, рядом с ней табурет, на котором стоит металлическое ведро с питьевой водой из колодца. Здесь же притулилась алюминиевая кружка для страждущих. В центре кухни – прямоугольный стол на четырех массивных ножках, застеленный клеенкой в мелкий цветочек. На окнах, расположенных довольно низко, ситцевые занавески все в тот же цветочек. У окна стол-тумба, где хозяйки хранят посуду и всевозможные съестные припасы. Тумба открыта, ее содержимое небрежно разбросано по полу, застеленному разноцветными самодельными половиками, сотканными из вышедших из употребления предметов одежды. Ближе к проходу, ведущему в спальню, – печь. Заслонка снята и аккуратно приставлена к боковой стенке печи. На чугунном листе внутри виден чугунок для приготовления пищи. Газовой плиты, как и холодильника, в доме не видно, видимо, хозяева не признавали новшеств и жили по старинке.

Паршин подошел к проему, ведущему в хозяйскую спальню. Ситцевая занавеска, служившая дверью, отодвинута в сторону, нижний край заткнут за кривой гвоздь, чтобы не мешала проходу.

В спальне, на полу, застеленном все теми же самодельными половиками, лежали два тела. Их уже накрыли простынями, снятыми со стоявшей у стены кровати. Паршин подошел ближе, приподнял простыню и сразу опустил обратно. Того, что он увидел, оказалось достаточно, чтобы понять: вероятнее всего, в доме действительно поработали те же преступники, что и в Ковылкино. Как и в случае с Натальей Рогозиной, жертвам раздробили черепные коробки, только на этот раз удары наносились по лицу до тех пор, пока скулы, челюсти, нос и лоб не раскрошились на мелкие осколки.

— Супруги Нуят и Ялгавка Абайкины. Прожили в браке шестьдесят лет. Вместе и смерть приняли.

Паршин оглянулся. В дверях стоял мужчина в штатском. Следователь сразу признал в нем сотрудника правоохранительных органов. Небольшой рост, крепкое телосложение, возраст приближается к пятидесяти, цепкий взгляд, от которого не укроется ни одна мелочь. Ярко выраженные скулы на широком лице и белесые брови выдавали в нем уроженца здешних мест.

— Вы приехали на вызов? – догадался Паршин.

— Так точно. Капитан Пиняйкин, – представился мужчина. – Оперативный работник Торбеевского отделения милиции.