Книга Не время умирать, страница 69 – Валерий Шарапов

— Как чердак сорвало, – жалко покаялся Колька.

Капитан вздохнул, отметил как бы про себя:

— Надо будет спросить, что это она ему всыпала. Годное средство.

Пришел Акимов, серый, вялый и бескостный.

— Что там? – спросил Сорокин.

— Ничего, слава богу. – И, смутившись, тотчас поправился: – Цела и невредима, шок и ссадина на шее. Вера с ней.

— Воистину, слава богу, – подтвердил капитан.

Пожарский спросил, не поднимая головы:

— Мне можно туда?

— Нет, ты пока тут сиди, – предписал Сорокин, – мне твоего только трупа не хватало. Сергей, что с Цукером… тьфу, пропасть. С Сахаровым что?

— Там неясно, – признал Акимов.

— Тем более пусть тут сидит этот. Тут безопаснее, а там Маргарита со скальпелем. На вот, запри его. – Сорокин протянул ключи от клетки.

В коридоре Акимов сказал подождать, зашел в их с Санычем кабинет, вынес гимнастерку и дежурную шинель:

— Переоденешься. А этим укройся. Есть-пить хочешь?

— Не, сдохнуть хочу, спасибо.

Акимов глянул на эту жалкую фигуру, хотел что-то сказать, но передумал. У самого голова шла кругом и одновременно раскалывалась. Чуть войдя в клетку, Колька плюхнулся на топчан, так и остался сидеть, но как бы и отключился. Сидел столбом, лишь поблескивали белки глаз в темноте.

Сергей вернулся в кабинет к руководству. Сорокин грел чайник, проворчал:

— Чай весь вышел. Хлебни вот кипяточку, полегчает.

— И мне, если можно. – Катерина Сергеевна по-свойски, без доклада и разрешения, уже сняла дождевик и приспособила его на просушку. Подошла, приложила к чайнику красные руки.

— Эта еще откуда? – спросил Сорокин. Акимов признался, что не ведает.

Отогрев ладони и приняв от лейтенанта кружку, Катерина сделала пару глотков:

— Фу. Потеплело, спасибо. Товарищ капитан, а опергруппа-то так и не подъехала.

Сорокин сварливо сообщил:

— И не подъедет.

— Почему?

— А что, по каждому местечковому мордобою муровцев дергать?

— Имел место банальный мордобой, – повторила Катерина, – а на это что скажете?

Она выложила на стол сверток, развернула платок. Сорокин вежливо сообщил очевидное:

— Скажу, что увядший василек.

— Цикорий! – скрипнула Катерина. – Этот цветок найден на месте этого якобы местечкового мордобоя.

— И что же?

— То, что это сигнатура преступника… – Она смутилась, уточнила: – Ну то есть подпись его дурацкая.

Сорокин показал большой палец:

— Во! Теперь Цукер на очереди. А все потому небось, что сапожник, а сапожным ножом орудовал черт из Сокольников? Логика!

Акимов не выдержал:

— Как у вас все чинно-благородно. Введенский просто барыга, Цукер – просто спекулянт, обоих хорошо знаете – потому они вне подозрений…

Катерина крикнула:

— Товарищ лейтенант!!!

Тот зло отозвался:

— Слушаю, товарищ лейтенант.

Сорокин приказал:

— Брейк. Замолчали оба.

Некоторое время в кабинете стояла грозовая, но полная тишина, нарушил ее явившийся Остапчук.

— Всей честной компании, – поприветствовал он, в свою очередь грея руки о чайник, – можете не рвать волос. Все будут жить.

— Это про кого? – спросил Сорокин.

— Я про давешнего не до конца убитого Сахарова, – объяснил Иван Саныч, – откладывается кончина. Я ж толковал: в запале малолетние лупят как попало, наугад. Вроде бы сотрясение, синяки, челюсть опухла, но ни переломов, ни разрывов Маргарита не обнаружила, хотя искала прилежно.