Книга Замороженный страх, страница 63 – Валерий Шарапов

— Да ничего особенного. — Теперь уже Юдин пожал плечами. — Кладешь кусок на колоду или на разделочную доску, какая попрочнее, топориком размахнулся и рубанул.

— Верно, но в случае, когда рубишь свежее мясо, приходится размахнуться не один раз, и попасть в одно и то же место проблематично, — принялся объяснять Геннадий Спиридонович. — Если же бьешь по замороженному куску, частицы мяса и костей откалываются под воздействием металла и отскакивают в стороны, а сам срез остается ровным, без лишних закусов.

— И в нашем случае этих закусов нет, — закончил за патологоанатома мысль Юдин.

— Именно так. Вот почему, если бы меня спросили, — осторожно начал Геннадий Спиридонович, — я бы сказал, что отделение частей от тела происходило после того, как низкие температуры сделали свое дело. Но это скорее теория, чем обоснованный факт, поэтому я и не стал обсуждать это при своих ребятах.

— Спасибо, Геннадий Спиридонович, за откровенность. — Юдин потер лицо ладонями, усталость брала свое. — Не представляю, как буду это использовать, и не уверен, что твоя версия как-то поможет расследованию, но все равно спасибо.

— Было бы за что. — Геннадий Спиридонович махнул рукой. — Ну что, пошли обратно?

Не дожидаясь ответа, Геннадий Спиридонович скрылся за дверью черного хода. Юдин немного помедлил, пытаясь переварить новые сведения, затем последовал за патологоанатомом. В морге он пробыл еще два часа, дождался окончания вскрытия, получил официальный отчет и только после этого вернулся в кабинет. Настроение было хуже некуда. За этот день они получили три новых жертвы и ни одной новой зацепки. Убийца вновь не оставил им ни одного фрагмента, по которому можно было бы идентифицировать жертву. Пол, возраст и даже рост эксперты могли определить по имеющимся фрагментам. Развитие костной и мышечной ткани давало возможность определить пол жертвы. Возраст определялся по степени окостенения отдельных костей. По длинным трубчатым костям с точностью до трех-пяти сантиметров можно было определить рост жертвы, особенно если учитывать, что речь идет о подростках. Для этого даже не обязательно иметь в наличии всю кость целиком, достаточно и ее части.

Но как, позвольте спросить, выяснить, где жил и учился подросток, каковы его привычки и увлечения, есть ли у него семья и почему его никто не ищет? На эти вопросы можно было бы попытаться найти ответ, если бы в распоряжении оперативников оказались одежда и обувь жертв. Тогда можно было бы определить, к какому социальному слою относится жертва. Относится ли его семья к зажиточным или является рядовой, со средним достатком, жизнь которой проходит без излишеств. Можно было бы узнать, живет ли жертва в городе или же в сельской местности. Можно было бы попытаться отследить отдельные элементы одежды: где изготовлены, когда куплены и так далее и тому подобное. Но что можно сделать, если у них даже родимого пятна нет ни у одной жертвы? Такое впечатление, что убийца намеренно оставляет напоследок части тела, по которым возможно отследить жертвы.

Еще одной проблемой Юдин считал отсутствие возможного мотива преступления. Почему кто-то решил убить восемь человек подросткового возраста? Что это: давняя обида, вымещенная на невинных жертвах, или же желание причинять боль ради боли? И потом, выводы патологоанатома не шли из головы. Какое нужно иметь извращенное сознание, чтобы заживо заморозить ребенка, да не одного, а целых восемь? Кому вообще это могло понадобиться? И каким должен быть холодильник, чтобы в нем поместился ребенок? Явно не бытового назначения. Тогда что получается, они не там ищут?