Книга Замороженный страх, страница 62 – Валерий Шарапов

— Так вот, сегодня, при исследовании торса, я подумал, что заморозка и может быть причиной смерти, — выдал Геннадий Спиридонович и пристально посмотрел на Юдина, ожидая его реакции. Юдин никак не отреагировал, лишь кивнул, требуя, чтобы патологоанатом продолжал. — Понимаешь, слишком уж все гладко. Ни тебе ссадин, ни ушибов, ни следов борьбы. Получается, что все эти мальчишки позволили себя убить и даже не попытались оказать сопротивление. Разве такое возможно? Нет, я понимаю, один, ну двое. Но чтобы все восемь?

— Что?! Ты сказал — восемь? — Юдин подался вперед. — Получается, найденные части тел не принадлежат жертвам, найденным ранее?

— Ох! Видно, я не с того начал. — Геннадий Спиридонович виновато заморгал. — Прости, Александр Владимирович, оплошал я.

— Послушай, мне плевать, с чего ты начал и чем закончишь. Скажи толком: фрагменты тел, найденные сегодня, принадлежат уже другим жертвам?

— Не все. — Геннадий Спиридонович потушил окурок в небольшой бочке с песком, установленной около крыльца черного хода. — С большой долей вероятности могу сказать, что шесть фрагментов из четырнадцати, которые доставили сегодня в морг, принадлежат ранее найденным жертвам, остальные — еще трем жертвам.

— Выходит, у нас на руках теперь не пять, а восемь жертв?

— К сожалению, факты говорят сами за себя. — Геннадий Спиридонович ободряюще похлопал Юдина по плечу. — Ничего не попишешь, подполковник, такова реальность.

— Расскажи мне все, что тебе удалось выяснить, — потребовал Юдин. — И чем подробнее будет твой рассказ — тем лучше.

— Первое, что меня смутило, — это количество крови, образующееся после того, как найденные фрагменты были разморожены. Я отметил это еще в первый раз, но объяснить данный факт не смог. Грешил на количество воды, образовавшейся после таяния льда. Тогда еще я подумал, что фрагменты были заморожены довольно давно. На тканях лед успел намерзнуть приличным слоем, а при разморозке вода смешалась с кровью, и получился такой результат. Но теперь мое мнение изменилось.

— Так ты думаешь, что жертвы были заморожены живьем? — ошеломленно переспросил Юдин.

— Именно так. Не знаю, стану ли я указывать это в отчете, потому что у меня нет и не будет доказательств моей теории, но, думаю, тебе следует об этом знать. — Геннадий Спиридонович помялся, размышляя, стоит ли продолжать, но все же продолжил: — Есть еще одно: характер срезов на всех без исключения фрагментах.

— Заметил что-то особенное? — догадался Юдин.

— И да, и нет. — Геннадий Спиридонович снова замялся.

— Да не томи ты, — поторопил патологоанатома Юдин. — И без того тошно. Я ведь не с протоколом перед тобой стою. Официальный отчет твой оспаривать не собираюсь. Говори уже, что нарыл?

— Тебе когда-нибудь приходилось рубить замороженное мясо? — стараясь не смотреть подполковнику в глаза, спросил Геннадий Спиридонович.

— Чего? Замороженное мясо? — Юдин уставился на патологоанатома как на ненормального.

— Понимаю, сравнение дикое, но другого у меня нет. Принимай как знаешь. — Геннадий Спиридонович пожал плечами, давая понять, что может и не продолжать объяснения.

— Ладно, допустим, рубил, — нехотя признался Юдин. — И что с того?

— Вспомни, как происходит этот процесс, — попросил Геннадий Спиридонович.