Онлайн книга «Гром над пионерским лагерем»
|
На языке вертелось: «Что же показать-то им?» — но усилием воли Вера смогла ограничиться банальными словами: — Да, но мы… Это было универсальное начало, но продолжения не последовало. Сам оборвал: — Ваша фабрика до революции выпускала экспортный шелк. Грех не повторить. — Но ведь у нас соцсоревнование… — У всех соцсоревнование. Центральные фабрики перегружены заказами, а у вас к тому же хозяйство уже подновленное, чистое, к приезду гостей только цеха подбелить. — Да, но шелк… как же? Нужны узоры. Наши печатные валы для тонких линий не подходят. — А вы так нарисуйте, чтобы подходили. И помните: индийские товарищи, сбросив колониальный гнет, ожидают от нас братского национального колорита. Иначе говоря: никаких серых ситчиков. — А сроки? — внутренне дрожа, спросила Вера. И услышала ужасный, но единственно возможный ответ: — Стандартные. Вчера. — У нас красителей нет, нет анилина, пока доставят — это минимум недели две… — Откуда красители, с Камчатки? — Из Ленинграда. — Ну так за две недели с рыбным обозом можно дойти. — И, понимая, что сейчас снова последует непродуктивное нытье, «сам» поставил чугунную точку: — Товарищ Акимова, надо. Выделю вам полтора месяца. Выдайте нам образцы для шелка в восточном стиле, но с советской душой. И приготовьте на согласование. Конец связи. В трубке щелкнуло, раздались короткие гудки. Вера еще какое-то время стояла, держа ее в руках. За окном смеялись ребята, дурачась, брызгались из шланга — такая простая и совершенно несвоевременная счастливая суета. «Что ж такое-то?! Снова аврал и тушение пожаров. А ведь уже пашем в три смены, чертово соревнование… так, спокойно. Коллектив пойдет навстречу, не впервой, но ведь каникулы!» Штаты фабрики расширились за счет оргнабора, ехали семьями, а теперь вопрос: родители пашут в три смены, а детей куда девать? Пойдут шариться по району и обязательно начнут хулиганить, и начальник отделения милиции Сорокин устроит скандал. Народ неместный, неработающих бабуль-дедуль под руками нет, давать им всем отпуска затем, чтобы детишек отвезти в деревню, — нет и нет, совершенно невозможно. И ведь с путевками в пионерлагеря в этом году профком допустил форменное головотяпство, только сейчас поставили в известность: места только деткам ударников. До звонка Самого это было просто некстати, после — уже катастрофа. Есть еще момент. Ему там легко говорить — нарисуйте, чтобы подходили, и всего делов. Рисовать кому? У художественного отдела нет такого опыта да и, что греха таить, дарований! Они не по этой части. Вера постояла у окна, чтобы остыть, подумать и успокоиться. Ребята уже почти закончили работать. Даже Колька Пожарский поливал уже не дорожки, а норовил окатить Канунникова, грязного, как белый черт. «Так, спокойно, — решила Вера, опытный директор, — решаем вопросы постепенно, исходим не из того, что все невозможно, а из того, что можно сделать прямо сейчас». Мысли завертелись: «Есть законсервированный относительно новый корпус в сквере, на хорошем отдалении от цехов». У Веры была мысль устроить этим летом дневной дом отдыха — но взрослым будет не до отдыха, так можно детям устроить. «Итак, есть помещение… Но там только коробка, двери и окна — все. Стоп. Ватные матрасы есть в избытке. На складе с осени были закуплены лакокрасочные материалы и лес. Брали по случаю для других целей, но теперь можно сколотить мебель. Питание — ну это как раз ничего, устроим в столовой фабрики. Все хорошо, но кто это все делать-то будет? Рук нет. Нет душевых, туалеты — сортиры на улице. Хотя как раз этим ребят из общаги не напугать. Нужно пробросить электричество, сделать проводку, организовать внешнее освещение — вроде недолго. А сколько же ребят будет, и кого мамы будут на ночь оставлять — неведомо. Надо собираться и разговаривать… Но рук нет! И двор у корпуса — не двор, а просто пара полян. Лес, правда, хороший, годный лес — дыши-гуляй — не хочу. Только все равно нужен полигон для спортивных подвигов, турники, песочницы, ворота, мячи — скакалки и прочее. Придется потратиться на инвентарь и обустройство, но как раз это подъемно. |