Книга Гром над пионерским лагерем, страница 101 – Валерий Шарапов

— Падай! — крикнул он, но горящий ускорил бег, а потом врезался в него плечом, сбивая с ног.

Акимов упал на спину, инстинктивно закрывая лицо. А когда отнял руки, увидел, как горит на земле одеяло, а сам человек, невредимый, мчится в глубь леса.

Акимов вскочил, утерся и рванул за ним. Была видна его рубаха, мелькавшая между березами. Сергей прицелился, пальнул — мимо, только кора брызнула. «Вот сука, и бежит прямо, не петляет. Уверен, что не попаду?» И снова, тщательно прицелившись, Сергей выстрелил.

Взмах белых рукавов — и человек, споткнувшись, остановился, прошел косо несколько метров, рухнул на землю. Почему-то стало тихо-тихо, хотя не могло так быть. Мелькнула глупая мысль: «Все, что ли?» Акимов, держа пистолет наизготовку, осторожно приблизился. Человек лежал лицом вниз, обмякший, руки по швам. Не тронутая огнем рубаха дымилась. Сергей, поколебавшись, все-таки подцепил носком сапога мужчину, перевернул на спину — да, это был он. Князев, Андрей Николаевич, профессор, многолетний бесценный муровский эксперт, старший консультант по реставрации документов и графики и пес знает еще кто. Официально похороненный в Норильлаге как погибший в результате чепе в котельной. Постарел, и переносица сломанная не придавала лоску, но лицо по-прежнему как с иконы. Только теперь глаза пустые и челюсть отпала.

Сергей потянулся проверить пульс — и тотчас «труп» ожил, ухватил за пояс, дернул на себя. Акимов, потеряв равновесие, упал на него — и, чавкнув, вошел в живот Сергея нож. Вышел, таща за собой кожу и внутренности. Снова вошел, снова вышел — и опять.

Поднявшись, Князь быстро обыскал тело, забрал удостоверение, достал из бумажника нищенские пару рублей. Хмыкнул. Вынул из сведенных судорогой пальцев пистолет, выдернув магазин, проверил на вес: пустой, что ли? Не сводя глаз с тела, пальцем провел по дну — два патрона. Потратить один, для верности? Да нет, вроде бы готов. А не готов, так скоро кончится. Японское качество у ножа.

Князь, насколько можно, привел себя в порядок, еще раз тщательно проверил: нет ли на одежде следов крови или чего другого, бросающегося в глаза. Нет, все в порядке, попахивает дымом, не более того — ну что ж, может, гражданин со смены в котельной. Андрей направился к железной дороге. Пройдя несколько сот метров, услышал, как кратко взвыла сирена — и тотчас стихла. Пожарные и скорые сирен не выключают, стало быть, чешут товарищи по его душу.

«Что ж, потягаемся». Князь свернул с тропы. В лесу не спрячешься, надо держаться оживленных мест. Тут недалеко начинались заборы дач господ летчиков, достаточно пройти вдоль одного частокола какой-то шишки из местных, чтобы оказаться на дороге, по которой — он точно помнил — народ постоянно сновал туда-сюда, на электричку и с электрички.

Смешаться с толпой, дождаться электрички — ну там ясно будет, как действовать. Но уж точно не бежать зайцем. Идти спокойно и полагаться, как всегда, на удачу. На людях красные стрелять не станут, а задержат ли они его — большо-о-ой вопрос. Да и два патрона — не пустяк, если с умом использовать.

Даже электричка в этот солнечный день подваливала к платформе жизнерадостно, не так, как обычно, старчески скрипя железными суставчиками. Катерине Введенской казалось, что она причалила шикарно, как белый пароход.