Книга Записка самоубийцы, страница 88 – Валерий Шарапов

— Так он не родной вам брат, Саша? – уточнил Рома. – То-то я смотрю: вы умница, а он просто малый не дурак… ну и дурак немалый.

Светка хоть и чувствовала себя иудой, но не сдержалась, хихикнула.

— И Иван Мироныч мне не родной. Когда в войну я один остался, он меня спас.

— Да? – не к месту обрадовалась Светка. – А от чего спас?

— Ну… была карательная операция. Расстреливали, он и… не важно, не хочу вспоминать на ночь глядя.

— Ой, это я еще как понимаю, – с жаром подхватила девчонка. – У самой душа не на месте.

— Конечно, такое творится вокруг.

— Нет-нет, грабителей я не боюсь. У меня нечего брать. А вот я вам сейчас расскажу… хотите?

— Если тайна, то лучше не надо, – заметил серьезно Рома.

— Не то что тайна, – замялась Светка. – Я о вас беспокоюсь.

— Спасибо. А что такое?

— Как же! У вас же рядом и соседей нет – случись что, и помочь будет некому.

— Не беспокойтесь, мы заговоренные, – легкомысленно отмахнулся Сахаров.

— Если бы вы знали, кого я видела тогда… ну когда тетю Тамару убили.

— Что за фантазии, Светочка? Она же сама.

— Что вы! Все знают, что нет!

От того, что сейчас она выдаст свою Страшную Тайну номер один, Светку разбирал нервный смех. А может, потому что она была счастлива, что вокруг тихо и темно и почему-то уже не страшно, что он идет рядом, под руку, успокоительно поглаживая ее пальчики – мол, я тут, такой добрый, красивый, сильный, и тебе нечего опасаться.

— Я убийцу видела, – выпалила Светка.

Рома лишь вежливо удивился:

— С чего вы взяли?

— А кто это еще может быть? – возмутилась Светка. – Вас там не было, дяди вашего – тоже, а назавтра уже тети Тамары и не стало.

— Я сразу понял, что вы умница, – ласково заметил Рома. – Просто не забивайте свою красивую голову всякой всячиной. Зачем сразу плохое подозревать?

— Что ж, всем верить, как дура?! – возмутилась Светка. – Я вот верила – и…

— И что?

Светка промолчала, а потом вдруг брякнула, переводя разговор на другое:

— А котик-то кошечкой оказался.

— Какой котик?.. А, тот рыжий?

— Да, которого вы у Сашки с Алешкой на пистолеты сменяли. Ой, как же вы тогда правильно все сказали про войну, про жестокость! Я вот тоже думаю, что все беды от того, что с детства люди не приучаются жалеть живое.

— Да-да, вы правы.

Светка, видя, что над ней не смеются, не прерывают, осмелела:

— Вот рождается человек, столько мама с папой над ним бьются, воспитывают, а тут приходит какой-нибудь гитлер и вот, нет человека! А ведь не только его нет, но и его детей, внучков, целого дома нет, города, деревни… Все начинается с этих вот палок, казаков-разбойников.

Парень серьезно заметил:

— Вы очень верно все понимаете. Иначе нельзя, вы девушка.

Девушка! Непривычное звание зазвенело в ушах, и снова навернулись на глаза слезы счастливо-несчастливые, поскольку Он был рядом, но уже подошли к дому, пора прощаться.

Рома, прощаясь, пожал руку. Из Светки же так и рвалась наружу, завывала Страшная Тайна номер два: «Я тебя люблю! Как же ты не догадываешься?»

Вдруг он, наклонившись, отчетливо подмигнул:

— А Яша-то как же? Все? Побоку?

Светка вспыхнула, вырвав руку, развернулась и припустилась бежать. Цукер же, усмехаясь, думал: «Обратно меня чуть не ссильничали. И что за халоймыс у бикс этих в головах? И ведь гайка-то у нее та самая, со скупки. Откуда она у нее, вызнать бы…»