Книга Записка самоубийцы, страница 30 – Валерий Шарапов

— Мне бы только ботиночки забрать!

Обувной диктатор был неумолим:

— Я уже ушел.

Но тут Сашка и Алешка, которые опасались пропустить новый паровоз, вступились за свою воспитательницу. Они зашли с тылу парню и ткнули в полосатую спину дулами новехоньких пистолетов.

— Ни с места! – скомандовал Сашка. – Руки вверх.

— Отдавай ботинки, – приказал Алешка и, будучи воспитанным ребенком, прибавил: – Пожалуйста.

Светка так и обмерла, похолодела: ну все, сейчас точно убьет!

Однако новый хозяин палатки оказался человеком с юмором. Безропотно вздернув руки, запричитал:

— Ой-ой, сразу бы так! Забирайте все, оставьте жизнь.

Но это была военная хитрость. Он вдруг резко повернулся, зарычал:

— Р-р-р-р, вот я вас! – И, ухватив по одному близнецу на каждую руку, загудел паровозом, закружил их так, что они завопили сперва от ужаса, потом от восторга.

— Еще! – потребовал Сашка, когда его спустили обратно на траву.

— И меня! – горланил обычно спокойный Алешка.

— Момент, господа налетчики, сначала разберусь с дамой.

Он повернулся – и Светка поняла, что пропала. Все эти благие намерения, жизнь без любви, для других – все в топку. Какой он замечательный! Ловкий, загорелый, широкоплечий, глаза – ночь темная! Улыбнулся, блеснув белыми зубами и шикарной фиксой, учтиво склонил голову:

— Что за ботиночки, девушка?

— Черненькие, – пробормотала Светка, глядя во все глаза и краснея от непривычного обращения, – носики такие тупые, потертые, каблуки сбитые.

— А фамилия-то? – ласково подбодрил парень.

Светка назвалась. Обувщик влез в свои закрома – причем полиуретановый запах, от которого ее всегда подташнивало, на этот раз почему-то вызвал в душе порхание и восторг.

— Каблучки-то подбил я и носики подкрасил – сносу не будет.

Светкино разбитое сердце собралось из осколков воедино и затрепыхалось. А тут он еще и протянул широкую ладонь:

— Меня Рома зовут, Сахаров. Рад знакомству.

Ломким робким голоском Светка представилась. Нет-нет, конечно, она в любви разочаровалась совершенно, твердо решила не выходить замуж, посвятить жизнь свою служению ближним – у нее есть характер. И все-таки…

«…это принц заколдованный! Как на картинке! Глаза бархатные, ласковые, брови, как это в книжках пишут, вразлет! Зубы белые-пребелые, как барашки. Не идет ему лишь, что лысый – так это ничего, была бы голова – волосы нарастут. Как к лицу ему даже эта дурацкая штопаная тельняшка, как играют мускулы – синие полоски колышутся, как волны…»

Обувщик Рома Сахаров не заметил порожденного им смятения в душе девчонки. Шикарно смахнув щеточкой с ботинок пыль, преподнес Светке:

— Извольте.

И снова у девчонки внутри запорхали бабочки, залетали маленькие белые ангелы. Она строго приказала себе прекратить, но это ж проще приказать, чем сделать! По счастью, близнецы начали вновь теребить своего нового знакомца, требуя покатушек, и тот согласился, твердо поставив условие:

— Только, чур, оружие сложить! С ним нельзя.

— Оно ж игрушечное, – заметил Алешка.

— Надо смала́ приучаться серьезно обращаться с пистолетами, – наставлял Рома. – Понятно?

— Понятно. Катай.

— Дай-ка подержать… да не так! Оружие подают рукоятью вперед, опустив дуло. Ах, беда какая, не отличишь от настоящих.

Полюбовавшись оружием, красавец Рома передал пистолетики Светке и снова принялся работать каруселью.