Онлайн книга «Дело сибирского душегуба»
|
— К маме в Арбалык, сто лет не виделись. Просто заеду, удостоверюсь, что все в норме, и вернусь в город. — Мама — это святое, — неуверенно протянул Шишковский. — Тут, кстати, дорожка прямая к мосту. Пара километров по ухабам — и ты на той стороне. А в объезд полдня уйдет. — Знаю, Глеб, местная я… Самое смешное, что я действительно соскучилась по маме. Куда еще поехать, если в жизни все кувырком? Потянуло так, что я решилась. Подождет работа, подождет подполковник Хатынский — а то я точно свихнусь с ними со всеми! Я добрела до машины, завела двигатель — и снова провалилась в одуряющий ступор. Реальность заменялась чем-то другим, туман клубился перед глазами. Я сопротивлялась, терла глаза, путала передачи, тормоз принимала за газ. Но в итоге тронулась. Никто не смеялся. Опера, еще не покинувшие место преступления, провожали меня взглядами. Я видела их хмурые лица. Исподлобья поглядывал старший следователь краевой прокуратуры. Я в принципе неплохо вожу, но сегодня это было не про меня. Потеряла кучу времени, прежде чем покинула территорию свинокомплекса и выехала на грунтовку. Добралась до развилки, чуть не проехала мимо. Грунтовка с умеренным количеством ухабов тянулась прямо к Приваловскому шоссе. К дороге слева примыкал проселок через гущу леса — ухаб на ухабе, но зато напрямую к мосту. Тащиться в объезд было невыносимо, прав Шишковский. С чего я решила, что, находясь в машине, ничем не рискую? Сдала назад, повернула влево — на узкую лесную дорогу, заросшую чертополохом и подорожником… Осень до лесной чащи еще не добралась. Старые осины, скрещивая ветки, нависали над дорогой. Деревья еще не сбросили листву. Трава по пояс, заросли лопухов, папоротника. Смутно выделялась проезжая часть — колея была глубокая. «Дорожное полотно» пересекали узловатые корни, машина постоянно вздрагивала, наезжая на них. Деревья росли все гуще, становилось темно. Я уже жалела, что выбрала эту дорогу. Но развернуться было невозможно. Колея углубилась, безжалостно трясло, я сбросила скорость, тащилась, как черепаха. Одолела метров четыреста, осталось столько же. Деревья вдруг начали расступаться, стало свободнее, светлее. Уплотнился кустарник справа от обочины, но это было не важно. Ослабевала тяжесть, сдавившая грудную клетку. Дорога стала ровнее, и я, недолго думая, утопила педаль акселератора в пол. «Москвич» вздрогнул и как пришпоренная лошадь рванулся вперед. За кустами маячил плавный поворот. Я не останавливалась, впрочем, на изгибе придавила тормоз. Хлопок прозвучал как выстрел, меня аж подбросило! Лопнуло колесо. Какого черта я не смотрела под колеса?! Машина затряслась, стала вилять. Страх пригвоздил меня к сиденью. Обливаясь потом, я вцепилась в баранку. Только бы снова педали не перепутать! Кажется, не перепутала, но вместо прерывистого торможения применила экстренное! В итоге чуть не треснулась макушкой о стекло, ушибла ребра и вытерпела радужную круговерть в глазах. Но машина встала, и я почти не пострадала. Страх пощипывал, но все же я вылезла из машины, завертелась. Что случилось? Наехала на корень? Никто не пользуется этой дорогой, одна лишь я, как умная Маша! Левое переднее колесо вроде было целое. Я обежала капот — и уткнулась в огромную нерешаемую проблему. Покрышка правого колеса расползлась по дороге, как медвежья шкура по полу! Я смотрела на нее, постепенно осознавала масштаб бедствия, и по коже поползли мурашки. Влипла, очкастая! Продолжать движение было бессмысленно, только пешком. Куда? Да в любую сторону! Лучше назад, может, опера еще не уехали. Четыреста метров — ерунда, были времена, когда я лучше всех пробегала кроссы… |