Книга Ядовитое кино, страница 55 – Валерий Шарапов

— Да погоди ты! Когда Зильберманша выбежала на улицу, ее муженек бросился вдогонку, держа в одной руке селедку, в другой нож. Пока они так бегали кругами, женщина споткнулась и рухнула на землю. При этом расквасила себе нос. Зильберман, увидев окровавленную физиономию жены, тут же забыл про все обиды и стал просить у нее прощения. А теперь представь реакцию соседей, которые увидели сидящую на земле женщину с окровавленным лицом и стоящего возле нее мужа с ножом в руке.

Не разделяя восторга Жеребцова от представленной картины, Игорек постарался сменить тему:

— Ты сказал, что с этим Зильберманом сейчас Костин с Евсеевым работают. А Евсеев уже пришел?

— Димка? Нет, не видел…

— А Зверева?

Помдеж хмыкнул, подался вперед и поправил фуражку:

— Ну ты спросил! Зверев же у нас, сам знаешь, – птица вольная! Я слышал, что Корнев его вчера от расследования дела Качинского отстранил. Сегодня ждем прокуратуру. Так что, думаю, Зверев сегодня не появится.

— А если появится?

Жеребцов застегнул пуговицу на кителе:

— Ну, значит, появится! Мне-то что с того? Я через полчаса меняюсь и – до дому, до хаты. Ладно, топай куда шел, мне скоро дежурство сдавать.

Видя, как от одного только упоминания о Звереве Егорка Жеребцов поменялся в лице, Игорек испытал удовлетворение и направился к кабинету оперативного отдела.

Открыв дверь своим ключом, он посмотрел на сейф с документацией, но решил, что возиться с бумажками сейчас не имеет смысла. Игорек уселся за стол и, чтобы хоть как-то отвлечься, принялся рисовать в своем блокноте тот самый парусник, который стоял в его комнате. На листке бумаги появлялись остов корабля, мачты и паруса, орудийные порты. До того как заняться судомоделированием, Игорек посещал художественную школу, поэтому рисовал вполне прилично. Однако сегодняшняя картинка ему совсем не понравилась.

Комарик отбросил карандаш, вырвал из блокнота несколько листов и выбросил их в мусорное ведро.

Зазвонил телефон, Игорек схватил трубку:

— Комарик! Оперативный отдел.

— Чего орешь? Я не глухой, – Игорек узнал голос Жеребцова. – Скачи к Корневу, там прокурорские прибыли.

— Скачут лошади и… сам знаешь кто, а комарики летают! – заявил Игорек и повесил трубку.

* * *

Когда он вошел в кабинет начальника милиции, там уже сидели: сам Корнев, Кравцов, двое оперов из угро, эксперт-криминалист Леня Мокришин и майор Дружинин – бывший заместитель Зверева, а нынче – начальник политчасти.

По обеим сторонам от Корнева сидели двое хмурых мужчин. Первый был брюнет лет сорока пяти. Он чем-то походил на добермана – остролицый, поджарый, с волчьим холодным взглядом. Второй – постарше, с короткой мощной шеей, предательски надвигающейся к темечку лысиной и мощной квадратной челюстью, выступающей чуть вперед и обрамленной отвислыми щеками. Этого Игорек про себя тут же окрестил «бульдогом».

— Слишком долго ходишь, – недовольно буркнул Корнев и указал на свободный стул у стены. Игорек сел.

Кравцов поднялся и вопросительно посмотрел на «добермана».

— Начинайте, – сказал тот, не отрываясь от бумаг, которые рассматривал.

— Итак, товарищи, представляю вам сотрудников прокуратуры, которые будут заниматься делом Качинского и его коллег, – бодро начал Кравцов. – Старший следователь Сутягин, – Кравцов указал на «добермана», – и следователь по особо важным делам Новиков. Теперь они будут вести это дело.