Книга Ядовитое кино, страница 27 – Валерий Шарапов

Майор выпрямился и отряхнул руки:

— Да уж, наш Игорек оказался прав, так что не зря мы сюда поднимались. Тащите-ка сюда Мокришина и Гену с Бармалеем. – Зверев указал на найденные осколки: – Пусть приобщит это к уликам и выяснит, не совпадают ли эти осколки с горлышком той бутылки, которое вы нашли внизу. Кроме того, пусть возьмет пробы с этого участка стены и выяснит, что это за пятно, – Зверев указал на темное пятнышко на каменной кладке. – Помните горлышко бутылки, о которое наш Быков распорол себе артерию?

— И которое слишком похоже на «розочку^[4]», – догадался Веня.

— Вот именно! Так вот, если найденное мною дно и «розочка» являются частями одной и той же бутылки, то я берусь утверждать, что Быков не просто упал – его убили! Гляньте-ка на это пятно – это кровь! Думаю, что дело обстояло так: Быков стоял на самом краю стены, а его убийца – напротив. Убийца разбивает бутылку о стену и бьет ею Быкова в горло. Быков пятится и падает вниз. Убийца бросает вниз свое «оружие», где и без того уже валяется целая куча прочих осколков. «Розочка» летит вниз, но донышко и большая часть разбитой бутылки остаются здесь.

Спустя десять минут, когда оставшиеся члены оперативно-следственной группы поднялись на стену и приступили к работе, Зверев спустился вниз.

Через час он был дома и собирался позвонить Сонечке Мосиной, но не успел. Телефон зазвонил сам. Зверев услышал голос Комарика:

— Собирайтесь, Павел Васильевич, у нас еще один труп. Машина к вам уже едет.

* * *

Пока они ехали, уже окончательно стемнело. По дороге Гриша Панюшкин, водитель дежурной машины, увлеченно рассказывал о том, как в субботу они с женой ездили за город к шурину. Там попарились в баньке, отведали забористого первача, а поутру ни свет ни заря шурин, в прошлом фронтовик-зенитчик, потащил Гришу на рыбалку. Гриша, который никогда не считал себя заправским рыболовом, отнекивался как мог. Однако шурин, у которого в голове определенно еще бурлила выпитая накануне самогонка, не желал ничего слышать и потащил Гришу едва ли не силком. Они пришли на озерцо. Треклятые комары и нудное лягушачье кваканье заставили Гришу без устали проклинать неугомонного шурина. Когда же тот расстелил на траве полотенце и выложил принесенные в армейском сидоре шмат сала, выдранный из земли с корневищем пучок зеленого лука и краюху домашнего хлеба, Гриша насторожился. А когда шурин достал два граненых стакана и неполный полуштоф с мутной жидкостью, Гриша и вовсе застонал:

«Не буду я больше пить! И без того голова гудит».

«А чего тут пить? Это же так, для здоровья, вместо микстуры».

Разлив содержимое бутылки поровну, шурин выдохнул, потом медленно выпил. Охая и вздыхая, Гриша в три приема тоже осушил свой стакан. Потом были разговоры о войне и, разумеется, о бабах. Обсудив своих жен и их несносную натуру, Гриша и его бесшабашный шурин взялись за удочки. Когда Гриша умудрился вытянуть из-под старой коряги трехкилограммовую щуку, он уже радовался как ребенок. Одним словом, благодаря принесенному шурином полуштофу и хорошему клеву поездка, по словам Гриши, удалась на славу.

Зверев слушал усатого водилу вполуха, то и дело кивал и гадал при этом, кто же на сей раз стал жертвой загадочного убийцы. Когда Комарик позвонил и сообщил об очередном трупе, Павел Васильевич там взбеленился, что не удосужился даже уточнить подробности, и яростно бросил трубку на рычаг.