Онлайн книга «Девятый круг»
|
Он стоял посреди прихожей, странные мысли витали в голове. Ведь агентом может оказаться и женщина. Прошедший день это наглядно продемонстрировал. Пятьдесят на пятьдесят. Изнеженная Погодина, брезгливая Мышковец Галина Сергеевна, чисто одетая Голубева. Они согласны приходить в этот хлев, чтобы забрать или передать послание? Нереально. Брезгливость и отвращение – не последний аргумент. В таком местечке можно нарваться и на другие неприятности. Вторая мысль: тайник не может находиться в глубине дома. Он у входа, в районе лестницы. Вошел, сделал дело и сразу вышел. Штейнберг отсутствовал пару минут. Не будут шпионы усложнять себе и без того непростую жизнь… Он вышел в коридор, двинулся к выходу. До проема оставалось несколько шагов, луч света обрисовал аварийную лестницу. За порогом скрипнула половица. Могло и показаться. Или нет? Старый дом издает разные звуки. Михаил остановился, сердце беспокойно забилось. Оружия при себе не было: так и не удосужился получить! Текущая работа не предполагала погонь и перестрелок. Он стоял и вслушивался, затаив дыхание. Звук не повторялся, возможно, почудилось. Перенес тяжесть тела, шагнул вперед. Предательски скрипнуло под ногами. Уже не важно. Он сжал кулак, отправился дальше, готовясь бить злоумышленника в челюсть. Тяжелый удар обрушился на голову. Такое ощущение, что обвалилась крыша. Сознание шатнулось, но пропало не сразу. Но конечности онемели, подкосились ноги. Он схватился было за косяк, но рука провалилось в пустоту. Рядом кто-то дышал – тяжело, с надрывом. Второго удара не последовало, хватило одного. Сознание заволок туман, майор уже не помнил, как падал… Жизнь возвращалась, но не очень быстро – шаг вперед, два назад. Зверски болела голова, просто раскалывалась. Майор госбезопасности лежал на полу, как бродяга, упирался затылком в порог. Конечности худо-бедно слушались. Он очнулся от собственного душераздирающего стона, открыл глаза. Начал подниматься, встал на колено. Царила темень. Фонарь куда-то укатился. Рядом – никого, он находился один в доме. Кое-как поднялся, прижался к стене, переживая приступ головной боли. Ноги ослабли, пришлось опуститься на корточки. Состояние было – как с чудовищного бодуна. Подобный позор он переживал лишь однажды, в смутные студенческие годы: сгорал от стыда, боялся выйти в люди и дал себе зарок, что такое не повторится. И, в общем-то, не повторялось… Несколько минут он приходил в себя, ощупывал голову. Кровь не шла, но шишка на макушке надулась тугая. Видимо, кирпичом хватили – плоской гранью. Такого добра здесь валялось с избытком. Память возвращалась, хотя и не с той скоростью, на которую он рассчитывал. Вспомнился скрип половицы – кто-то ждал его за углом. Штейнберг вернулся? Кто-то другой? Это точно был мужчина: во‑первых, сила удара, во‑вторых, тяжелое, сиплое дыхание… Рука дрожала – пришлось поддержать ее второй рукой. Часы показывали начало первого. Он провалялся без сознания два часа! Спасибо, что живым оставили… Машинально обшаривал карманы. Документы на месте, это главное. Рация тоже на месте, он отключил ее перед тем, как войти в дом. Дрожащий палец нащупал тумблер, перевел его в положение «включено». Закружилась голова, Михаил прижался затылком к стене. Сработал «щекотунчик» – аппарат завибрировал. Насилу извлек из «лифчика» и поднес к губам. |