Книга Игла смерти, страница 80 – Валерий Шарапов

Первых прибывших в Москву пассажиров оперативники встретили спокойно – их было немного, и каждого взгляды милиционеров успевали ощупать сверху донизу. Потом поток набрал силу, и пришлось покинуть буфетный столик.

Авиатора Старцев с Егоровым углядели в толпе одновременно. Его скорое появление стало большим сюрпризом, несмотря на то, что было ожидаемо и желанно. Не заметить Гулько было сложно. На этот раз он не маскировался, как в прошлый приезд, а пер напропалую. И не просто пер, а летел, будто за ним кто-то гнался от самого Новгорода.

— Он заметил наших! – догадался Егоров.

И верно – метрах в пятнадцати позади Авиатора таким же быстрым темпом топали Васильков с Горшеней.

— Давай, Вася, догоняй! – не поспевая за товарищем из-за проклятой ноги, скомандовал Старцев. – Его надо перехватить!

Покуда шли наперерез и сближались, не переставали удивляться странному виду и необычному поведению курьера. Судя по прошлым встречам, он был хитер и осторожен, а сегодня вдруг появился на вокзале без плаща, без головного убора и весь растрепанный. К выходу на Комсомольскую площадь он не семенил на полусогнутых ногах, а торопливо топал широкими аршинными шагами. В левой руке он держал пиджак, а в правой вместо чемоданчика мотался выцветший солдатский вещмешок. Эта была единственная вещица, роднившая его с толпой, потому как в послевоенное время с вещмешками ездили по делам многие мужчины любых возрастов. Все остальные параметры: рост, худоба, нервозность и торопливость – выдавали Авиатора с головой.

Быстро приближаясь к выходу, он беспрестанно озирался по сторонам и словно не видел шедшего наперерез Егорова. «Нагоним, никуда не денется!» – был абсолютно уверен в своих силах Василий. Его правая рука уже нырнула под полу пиджака и нащупала рукоятку торчащего за поясом пистолета. Он очень надеялся на то, что в здании вокзала палить не придется, но кто знает, сколь решительно настроен Борис Гулько?..

Внезапно слева – на десяток шагов ближе к выходу – случилась заминка. Кто-то кого-то толкнул, тот упал; идущие следом налетели на упавшего… Крики, ругань, свара.

Поток замедлил движение, уплотнился. Оперативники лавировали меж людей, пробираясь к мелькавшей голове Авиатора. Казалось, будто он рядом, протяни руку – и достанешь. А добраться до него сразу не получалось.

И вдруг в толпе нервно и коротко вскрикнул мужчина, а следом воплем ужаса отозвалась женщина.

— Уби-или!! – наполнился вокзал ее драматическим сопрано. – Мужчину уби-или!..

Авиатор исчез из поля зрения. Предчувствуя недоброе, Егоров растолкал столпившихся людей и увидел его… корчившимся на полу.

Упав перед курьером на колени, он перевернул его на бок. Рубашка на спине мужчины быстро окрашивалась в темно-красный свет.

— Расступитесь! Уголовный розыск! Дайте дорогу! – слышались со всех сторон голоса Старцева, Василькова, Горшени.

Авиатор мычал, беспокойно метался на каменном полу и вскоре потерял сознание.

Через десять минут к главному входу в Ленинградский вокзал подрулила карета «Скорой помощи». Носилки с бесчувственным Борисом Гулько загрузили в машину. Включив сирену, она понеслась в больницу НКВД.

Пятница 24 августа выдалась напряженной. Ближе к вечеру уставший и измотанный нервными сюрпризами Старцев тяжело поднялся по чугунной лестнице в управлении на второй этаж. По приказу комиссара Урусова он обязан был дважды в сутки докладывать о ходе оперативного расследования. С семи до восьми вечера наступало время второго доклада.