Онлайн книга «Игла смерти»
|
Папаша Матвей Федорович был знатным вором, полжизни чалился по лагерям, где напрочь подорвал здоровье. Московский криминал, отдавая дань его заслугам и авторитету, в последние годы доверил ему хранение общака. Во время очередной облавы в далеком 1935-м Матвей забаррикадировался на чердаке своего дома, где хранил немалые общие бабки, и отстреливался от «мусоров» до последнего патрона. Поговаривали, что пустил в расход около десятка легавых, но и сам получил несколько смертельных ранений и спустя два часа скончался в больничке. Брат Андрон был старше Анатолия на десять лет. После случившейся трагедии он сделал окончательный выбор и пошел по стопам отца. Во время второй ходки в лагере под Куйбышевом Андрон сговорился с тремя корешами о побеге и был убит сидевшим на вышке вертухаем. В тот черный день, когда семья узнала подробности смерти Андрона, младший брат поклялся в том, что никогда не будет жить по законам проклятого большевистского государства. Никогда не пойдет работать, никогда не станет покорным и трусливым гражданином, бледнеющим от стука поздней ночью в дверь. Двумя хлипкими мостками, связывающими юного жигана с социальным обществом, оставались школа и страстное увлечение плаванием. Школа была нужна, так как в столице быстро развивавшейся страны без образования было туго. Ну а плавание и прыжки в воду он просто почитал как любимое хобби, потому и хаживал на водную станцию «Динамо». Это была отдушина в его рисковой и неспокойной жизни. Днем эта жизнь ничем не отличалась от жизни одноклассников и соседских пацанов. Он сидел на занятиях в школе, отвечал на вопросы учителей, собирал металлолом и макулатуру, гонял мяч на стадионе или занимался спортом. А по ночам – разок-другой в неделю – уходил с корешами из банды Германа Воропаева на серьезные дела. И там воровал, избивал, грабил, а порой даже убивал. Вспоминая прошлое и размышляя о будущем, Анатолий и не заметил, как уснул. Отогнал сон и заставил открыть глаза звук урчащего автомобильного мотора. Заскучавший Лука тоже заслышал крадущуюся через лес машину, вскочил и радостно побежал навстречу, приветствуя вернувшегося Фиму Лоскутова. Грязно-серая «эмка» остановилась в десяти шагах от шалаша. Переговариваясь, оба принялись выгружать продукты и самогон, купленные на базаре южного новгородского пригорода. Глава двадцатая Москва, Петровка, 38 23–24 августа 1945 года Утратив возможность захватить живым Лёву Северного, оперативники были вынуждены снова околачиваться на Ленинградском вокзале в ожидании неуловимого курьера по кличке Авиатор. На двух ближайших к Москве станциях Октябрьской железной дороги – Ховрино и Поварово – по совету Егорова дежурили оперативники из подмосковных районных отделов милиции. Их снабдили фотографиями рисованных портретов Бориса Гулько и инструкциями на случай встречи с данным субъектом. — Эх, кабы раздобыть хоть одну зацепку из Великого Новгорода, – сокрушался Старцев, постукивая тростью по плиточному полу вокзала. – Столько вопросов – и ни одного ответа! Как и в каком количестве туда попал этот проклятый препарат? Где и у кого он хранится?.. — В районе озера Ильмень шли жестокие бои, – напомнил Егоров. — Да, вплоть до освобождения Великого Новгорода в январе сорок четвертого. |