Книга Игла смерти, страница 76 – Валерий Шарапов

Махнув очередную порцию самогона, Лоскутов сделался серьезным.

— И все-таки местечко для бивака от греха подальше надо бы сменить.

Анатолий поддержал идею:

— Это правильно. От греха… покуда гости из местных не наведались.

— Мы пока следили за людьми Сильвестра, отыскали ладную полянку на берегу в паре верст отсюда, – он махнул рукой на северо-восток.

— Дело говоришь, – согласился Колька Суриков. – Там поспокойнее будет.

Лоскут поглядел на Кольку и сказал:

— А ты, Конь, мылься в дорогу. Разобьем в другом месте лагерь, и двигай в путь. Пан останется доволен уловом – целую сумку марафета повезешь.

— Как скажешь. Чего на словах передать?

— Передай, пусть еще двоих подошлет для охраны. С собой их прихватишь. Одного Луки, – кивнул он на Лазаря Прокоповича, – маловато.

Все роли в деле были заранее распределены. Двадцатилетний Лука охраняет бивак и занимается хозяйством; у него это справно получается. Конь переправляет поездом в столицу добычу. Лоскут старший, он ежедневно отвозит на лодке к затонувшему самолету Анатолия. Ну а тот достает из чрева грузовой кабины драгоценный препарат с надписью под слоем парафина «Pharma Fausto-Rindon».

Отобедав, все дружно отправились искать место под новый лагерь. Анатолий с Лукой погрузились в лодку и поплыли на ней вдоль берега на северо-восток. Лоскут с Конем покидали вещички в оставшуюся от Сильвестра «эмку». Конь пошел впереди, отыскивая приемлемую дорогу меж деревьев и кустарника, Лоскут матерился сквозь зубы и ворочал рулем на шоферском месте. Он сильно сомневался, нужна ли им вообще эта «эмка». Автомобиль в провинции – вещь редкая, приметная. Появляться на нем в Великом Новгороде и на местных трассах опасно – могут узнать, и тогда жди неприятностей. А с другой стороны, Лоскут совершенно не представлял, как без машины добираться от берега озера до новгородского железнодорожного вокзала. Смотаться пешочком за продуктами в Грязные Харчевни, которые находились в пяти километрах, – легкая разминка. А вот сорок верст до Великого Новгорода – это уже проблема. И тут пешочком не разбежишься. «В общем, разок-другой рискнуть и смотаться в город на машине можно, – решил Лоскутов, объезжая огромный куст жимолости. – А потом постараемся от нее избавиться. Лучше выпросить у Пана бабки и разжиться здесь мотоциклетом».

Отыскав поляну, начали разбивать лагерь: припрятали в прибрежных зарослях лодку, возвели шалаш, определились с отхожим местом, запаслись сушняком для костра.

Потом Фима Лоскутов повез Коня в город – аккурат к отходу московского поезда. Лука, вооруженный пистолетом и трофейной двустволкой, приступил к охране. Это было скучнейшим делом; он болтал с Анатолием, всячески пытаясь удержать его возле себя. Но тот, несмотря на молодость, был тертым калачом.

— Я сегодня свое отпахал, а твой черед еще не закончился, – посмеиваясь, он залез в построенный из свежих веток шалаш.

Такой тишины, как в этом лесу на берегу Ильменя, он не слыхивал никогда. Прожив всю жизнь в Москве с коротким перерывом на эвакуацию, он привык к городскому шуму, к суете, к быстро текущему времени. А тут порой казалось, что часовые стрелки ползут гораздо медленнее, а число на листке календаря никогда не меняется.

Спать не хотелось. Запрокинув руки за голову, Анатолий глядел на переплетавшиеся ветви под сводами шалаша и вспоминал свою жизнь. Вспоминал детство, отца и старшего брата, которые никогда не воевали на фронтах Великой Отечественной и погибли вовсе не так, как он описал Шатуну и Хряпе.