Книга Игла смерти, страница 61 – Валерий Шарапов

Анатолий оглянулся на огромное озеро.

— А где ж нырять-то?

— Сильвестр самолично свезет, – загадочно подмигнул Авиатор. – Окромя его, о том местечке никто не ведает.

Раздевшись до спортивных трусов, Анатолий сидел на отполированной временем деревянной лавке напротив работавшего веслами Сильвестра. Висевшее в зените солнце припекало макушку и плечи. Пловец изнывал от жары, деться от которой с лодки было некуда. Жуть как хотелось окунуться, но не плыть же в самом деле рядом?

Привычный к местной погоде Сильвестр по-прежнему был в рыбацкой куртке и словно не ощущал раскалившегося воздуха. Голову его прикрывала выцветшая панама с узкими полями, а на груди на тонком ремешке висел армейский бинокль.

Весла в уключинах мерно поскрипывали, когда Сильвестр тянул их на себя и энергичными взмахами перемещал назад. Анатолий предложил было сменить пожилого вора, да тот в ответ пробасил:

— Отдыхай за пассажира и береги силы. Твое дело – товар с глубины таскать.

Взрезая форштевнем ровную гладь, рыбацкая лодка довольно шустро удалялась от берега. Вода оказалась мутной, с зеленовато-коричневым оттенком только возле заводей и лиманов; чем дальше суденышко отплывало от бивака, тем она становилась прозрачней и холоднее. Гораздо холоднее, чем в Химкинском водохранилище. У лодочной стоянки, где Анатолий впервые опустил ладонь в набегавшую волну, она показалась теплой. Вдали от берега ее температура опустилась градуса на три-четыре.

— …Новгород у германцев отбили в начале сорок четвертого. Простой народ германцы продуктами не снабжали – почитай, все городские магазины пустовали или вовсе закрылись. Сдается мне, что этим падлам самим жратвы недоставало. Потому мы и занимались промыслом самостоятельно – чего добудешь, то и пожуешь, – нехотя рассказывал местный криминальный авторитет. – Я со своей ватагой прибился к мужикам из рыбацкой артели и ночами хаживал на прибрежный лед. Днем-то боялись на озере появляться – германские или наши лиходеи запросто могли накрыть из пушек. Ночью всяко поспокойнее, особливо в плохую погоду, когда ни зги не видно.

— А мне в Москве сказали, что ты вор и под тобой целая банда, – осторожно вставил Анатолий.

Сильвестр засмеялся и гордо пояснил:

— Вор – это когда есть чем поживиться. Когда вокруг изобилие: склады, базы, товарные станции, магазины… И все это забито жратвой и другими ценными хреновинами. Вот тогда и мы, воры, при деле. А ежели кругом голодуха да шаром покати, то надобно изворачиваться, приспосабливаться. Вот мы и наладились с артелью рыбу добывать – благо в нашем озере ее с избытком. Сом, судак, жерех, язь, налим, чехонь… И свои семьи обеспечивали, и всю родню. А излишки бабы на базаре выменивали на мыло, спички, табак, керосин, одежду, крупу.

Сидевший на веслах Сильвестр походил на простого рыбака из ближайшей деревеньки или на работягу с новгородской фабрики «Русская фанера». Одежда и манеры его ну никак не тянули на уважаемого в блатном мире авторитета. Даже речь его не была сдобрена феней, как у московских знакомцев Анатолия – Шатуна и Хряпы. Обычный говор простого человека из северной глуши.

— Долго мы непогоду ждали, чтоб спокойно порыбачить. И тут наконец зарядил снегопад, да такой, что дорогу к берегу еле сыскали, – продолжал рассказывать Сильвестр. – Много нас той неспокойной ночкой с артелью прибыло. Две дюжины – не меньше. Да еще знакомые мужики с соседнего села подоспели.