Онлайн книга «Дом с неизвестными»
|
— Считаешь, получится? — Если он что-то знает, со мной поделится… Блатной люд уважал Василия Егорова за справедливость, за нормальное человеческое отношение к задержанным. Он и вправду никогда не пылил, не орал на допросах, не угрожал, не строил подлостей. Заслужил — получи. Ну, а ежели выяснялась невиновность, то мог извиниться и даже пожать руку. Платили ему уркаганы той же монетой, выручая нехитрой информацией, когда это не шло вразрез с воровскими законами. Старцев тотчас преобразился, просветлел лицом. Да и как не загореться, если других выходов не намечалось? — Решено, Вася! Завтра первым делом добуду тебе пропуск! Слово даю, — его тросточка мерно застучала по паркету. — Кстати, давно хотел спросить по этому типу… Почему он Шура-крестьянин? Неужто из крестьян? Егоров засмеялся: — Какой из него крестьянин! Небось, ни плуга, ни бороны ни разу не видал. С Крестьянской заставы он, вот и прицепилось… * * * Вначале из коридора донеслись знакомые звуки. Надрывно кашлял мужчина средних лет. Затем противно заскрипела тяжелая дверь, и в проеме появилась рослая, слегка сутулая фигура Александра Изотенко. — О-о, кого я вижу! Аллюр[16], гражданин начальник! Какими судьбами? — заполнил он густым басом небольшое помещение допросной. Конвоир легонько подтолкнул его в спину, вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Сухо щелкнул ригель замка. — Приветствую, Шура. Присаживайся, — кивнул на стул Егоров. В другой раз Изотенко непременно отпустил бы ехидное словцо на предмет неурочного вызова в допросную. Дескать, на кой черт побеспокоили? Все, что знал, выложил, а больше ничего не дождетесь. Он был типичным уголовником: по «политическим» статьям не привлекался, во «врагах народа» не числился, стало быть, и высшей меры, равно как максимального срока, не опасался. Но в допросной его ожидал капитан Егоров, с которым он провел немало часов в задушевных, как говорится, беседах. За долгое время их знакомства Егоров не устроил ему ни одной гадости, за что Шура его сильно уважал. Это раз. И на столе лежали дорогие и весьма желанные для здешних постояльцев гостинцы. Это два. — Закуривай, — капитан пододвинул поближе к вору свою пачку папирос и спички. — Благодарствую. Не откажусь. Покашливая, Изотенко необычным образом смял бумажную гильзу, чиркнул спичкой, затянулся. И блаженно выдохнул табачный дым… За те пару лет, что они не виделись, Шура-крестьянин прилично сдал и для своего возраста выглядел неважнецки. Кожа приобрела землистый оттенок, лицо покрылось сетью тонких морщин, волос на голове и зубов во рту почти не осталось. Да еще этот изнуряющий, отхаркивающий мокроту кашель. — Ты, погляжу, все дохаешь?[17] — поинтересовался Егоров. — Чахотка[18] донимает, начальник. Ты же помнишь, как я кровью харкал. — Так я ж докторов к тебе в камеру направлял. Или не помогли? — За докторов благодарствую. Малость полегчало, но дочиста избавиться от этой напасти не судьба. Как говорят в наших кругах: житуха прожита, деньги пропиты. Тут, в неволе, видать, и сгину… Тема была не из приятных. Да и заявился сюда Егоров не затем, чтоб грустить о потерянном воровском здоровье. Он тоже вытряхнул из пачки папиросу, задымил. — По делу, начальник? — нарушил затянувшуюся паузу Изотенко. Василий усмехнулся: |