Онлайн книга «Берлинская охота»
|
Александр машинально протянул пачку с куревом. — Давно на посту? – спросил он, разминая свою папиросу. — Два часа. Скоро смена. — Мою помощницу видели? — Да, выходила. — И в какую сторону направилась? — Туда, – махнул брюнет. Направление совпало с расположением лаборатории. Так и не прикурив папиросу, он сломал ее и отбросил в сторону. Садясь за руль, Васильков припомнил жалобы Анны на американский армейский автомобиль: «Он… он похож на грузовик. Я с трудом доставала до педалей и едва справилась с переключением скоростей. Лучше бы я пошла пешком…» Тогда он отреагировал на это с сарказмом, о чем сейчас сильно сожалел. Заведя мотор, Александр развернулся на пятачке перед комендатурой и медленно поехал в сторону лаборатории… * * * Несмотря на то что комендантский час еще не начался, горожан на улицах не было. «Додж» ехал вдоль разрушенных домов, точно повторяя маршрут, которым Анна должна была следовать в лабораторию и обратно в комендатуру. Фары неплохо освещали проезжую часть, но тротуары оставались темными. Александр дотянулся до кронштейна регулируемой фары и направил пучок света на левый тротуар. Правый он кое-как видел. Наконец, в двух кварталах от комендатуры, он заметил лежащий на асфальте белый предмет. Тормознув, он огляделся по сторонам, поправил висящий под мышкой револьвер и покинул автомобиль. Подойдя к находке, Васильков присел на корточки. Это были два его платка. Рядом блестели осколки стакана и аптечного флакона. Он еще раз окинул взглядом улицу с ближайшими домами. Никого. — Черт бы тебя побрал! Все, после этого я не хочу иметь с тобой ничего общего! – бормотал он, чувствуя, как внутри все закипает. – Клянусь, если ты жива и тебя еще раз навяжут мне в помощницы, я всажу пулю в твой милый лобик и с улыбкой на лице и песней в сердце отправлюсь под арест. Все!.. Глава двадцать четвертая Советская зона оккупации Германии, Берлин; 23‒24 сентября 1945 года Когда-то в этом здании находилось главное ведомство берлинского обербургомистра. Верхние этажи занимали кабинеты важных чиновников и руководителей городских служб; в подвалах хранились документы муниципального архива. Во время войны здание не пострадало, и после Победы его отдали в ведение военного коменданта Берлина. На верхних этажах почти ничего не изменилось – кабинеты, службы, отделы… Разве что в дальнем закутке третьего этажа появилось несколько жилых апартаментов для высшего руководства комендатуры. Самую заметную реорганизацию претерпел подвал. Вместо вывезенных документов в помещениях с крохотными подслеповатыми оконцами теперь хранилось имущество бывших хозяев здания: старая мебель, длинные кумачовые ленты со свастикой, немецкие знамена, посуда с нацистской символикой… Семь подвальных помещений комендант определил под караульную службу: кабинет начальника караула, комнаты отдыха, свободной смены и приема пищи, а также туалет и две одиночные камеры предварительного заключения. Большую часть времени камеры пустовали; в последний раз в одной из них содержали до суда рябого ефрейтора, изнасиловавшего по пьяной лавочке молодую немку. Сейчас в этой камере находился Оскар Гравиц. Одиночную камеру тускло освещала слабая электрическая лампочка, спрятанная за решеткой над стальной дверью. |