Книга Охота на охотника, страница 89 – Сергей Бакшеев

Ева подбежала к бывшей котельной и постучала в железную дверь.

— Адам, открой. Это я, твоя Ева.

Лязгнул засов, дверь открылась. Ева порывисто обняла парня, втолкнула внутрь и поцеловала в губы.

— За мной гонятся, — сказала она, закрывая дверь.

— Кто? — Адам разглядел девушку — школьницу в полковничьем кителе — и ахнул: — Ты такая.

— Спаси меня!

— Кто гонится?

— Чеснок! Это он заставил меня так одеться и набросился. Вот! — Ева показала синяк на шее от укуса.

Влюбленного парня одолели сомнения:

— Чеснок — мой командир.

— Адам, милый, мне никто не нужен, ни Чеснок, ни Могила. Мне нужен только ты! Мы уйдем и будем жить вместе, как настоящие Адам и Ева.

— Я Толя.

— Спрячь меня, Анатолий.

Ева снова поцеловала парня, вытянувшись на носках и обхватив ладошками щеки. Очумелый надзиратель, раскрыв рот, светился от счастья. Теперь его большие верхние зубы казались Еве милыми. Она прижалась щекой к его груди и попросила:

— Спрячешь меня?

— Куда спрятать?

— Да хоть в камеру. Туда никто не сунется.

— В камеру. Но там же пленный.

— Он не тронет меня. Открывай! — Ева подбежала к камере и заколотила в дверь. — Коршун, это Ева. Я от Светлой. Вы же не тронете меня? Адам, милый Толик, что стоишь. Открывай скорее!

Надзиратель загремел ключами и отпер замок. Дверь рывком распахнулась изнутри. Военнопленный резким ударом в висок оглушил надзирателя. Тот без чувств рухнул на пол. Коршунов быстро обшарил поверженного, забрал пистолет, резиновую дубинку, наручники и связку ключей.

— Спасибо, Ева.

Девушка растерялась:

— Но я… Я хотела спрятаться до утра.

— Тебе тоже нужно бежать, — решил за нее пленник и увидел ее дикий наряд. — Что случилось?

— Это Чеснок. Я ударила его и убежала. Он меня ищет.

— Ищет. Все ищут сбежавшую девушку. Это хорошо, — приговаривал Коршунов, раздевая оглушенного надзирателя.

— Издеваетесь! Что хорошего?

— Не паникуй. Я переоденусь в украинскую форму и выведу тебя. Уже темно, сразу не разглядят.

Надзиратель Адам очнулся, жадно глотнул ртом воздух, стал вращать выпученными глазами. Увидел себя в футболке, а рядом пленного, натягивающего его штаны, и судорожно схватился за пояс, где ранее была кобура. Коршун ударом кулака в лоб снова вырубил бедолагу.

Ева пожалела парня:

— Это Толик. Что будет с ним? Он же помог.

— Толик хороший, значит будет жить. Заткну ему рот и в камеру, — приговаривал Коршунов, переодеваясь в военную форму. — Где Светлая?

— Я рассказала ей про Рубежное на границе с ДНР. Туда уехал Могила с грузом из лаборатории.

— Сегодня? — встрепенулся Коршунов.

— Да, еще днем.

— Мне надо туда. У тебя есть машина?

— Только питбайк во дворе дома бабушки.

— Сойдет. Дом далеко?

Коршунов отволок раздетого надзирателя в камеру и запер дверь. Взял Еву за локоть.

— Выходим. Будут спрашивать — я веду тебя к командиру.

— На проходной меня не пропустят. Приказ Чеснока.

— Пропуск-вездеход поможет. — Коршун с ободряющей улыбкой продемонстрировал пистолет.

Пара покинула тюрьму и направилась к проходной. Ева мучительно думала, оценивая свое положение, и невольно замедляла шаг, пока окончательно не остановилась.

— Вдвоем мы не пройдем, — решила она.

— Прорвемся! — заверил Коршунов.

— А дальше? Питбайк для одного, нас догонят. Чеснок не простит. — Ева остановилась. — Мне лучше вернуться в камеру к Адаму, будто ты нас запер. Толик не выдаст. А вы сможете уехать.