Книга Охота на охотника, страница 85 – Сергей Бакшеев

Вижу, как из расположения опорника ВСУ выезжает БМП. Движется на большой скорости в южном направлении. Встаю, чтобы лучше разглядеть, прячусь за деревом.

— Ложись! — кричит Крюк.

На опушке леса из БМП выскакивают боевики с рюкзаками. Вот оно! Я кричу в телефон:

— Комбат! Южный сектор. Группа диверсантов! Шестеро с рюкзаками. Скрываются в лесу.

— Принято! Встретим! — отвечает комбат. — Это самый короткий путь в Донецк.

Свистящий звук похожий на шорох. Вспышка метрах в двадцати и жуткий взрыв. Меня отбрасывает, хлопаюсь спиной на траву, комья земли градом бьют по лицу. Крюк ощупывает меня здоровой рукой, подсвечивая фонариком универсального биопротеза.

— Ран не вижу. Ты как?

Пытаюсь шутить:

— Ты думал, я толстуха, дуб не защитит. — И спохватываюсь: — Где телефон?

Крюк находит разбитый гаджет.

— Не фурычит. Главное мы сообщили. Нужно уходить.

Мы двигаемся обратным ходом вдоль темного густого подлеска. Первым идет Крюк, за ним след в след я. Неожиданно он останавливается, тянет меня на землю и указывает:

— Смотри!

Мы распластываемся в траве. Я всматриваюсь в окуляр прицела ночного видения. И вижу движение в северном направлении. Приглядываюсь. Семеро боевиков цепочкой направляются в лес. Вспышки от дальних разрывов на мгновения освещают их лица.

— Могила, — выдыхаю я.

— Ты про Могилевского? — удивляется Крюк.

— Он идет крайним. Перед ним пятеро, кажется грузины. А первый вэсэушник с «ночником» на шлеме. Местный Проводник.

«Ночник» — это прибор ночного видения в виде бинокуляра, закрепленного на шлеме перед глазами. У нас в запасе есть подобный, но оставили в рюкзаке.

— Мне тоже бы не помешал, — рассуждает Крюк. — Чем вооружены?

— Все в брониках с «калашами». И рюкзаки. Два рюкзака плоские. Плоские с выступающими углами!

— И что? — Крюк не понимает моего волнения.

Я восстанавливаю в памяти фигуры диверсантов предыдущей группы.

— Черт! У южной группы были мешкообразные рюкзаки. Канистры в группе Могилы. Тут настоящий вирус! Дай телефон.

— Светлая, ты забыла. — Крюк смотрит на меня как на ребенка. — Телефон разбит, связи нет.

— Хотя бы попробуй! — взываю я.

Он протягивает мне треснутый телефон с пробитым дисплеем. Я тычу пальцем в кнопки, они вываливаются, и телефон окончательно рассыпается на части. Я отбрасываю бесполезный гаджет и смотрю, как цепочка боевиков исчезает в лесу. Крайний оборачивается. Могила спокоен и сосредоточен, как и положено опытному киллеру на задании. Наверняка, это его план — ложная группа. Сама знаю, обман противника — залог удачи.

— Грузины, на них вирус не действует. Как я сразу не догадалась!

— Могила позвал наемников, с кем работал на Майдане.

— Они пройдут севером, где их не ждут, — сокрушаюсь я.

— А мы сообщили о юге. Наши в Донецке сочтут предательством.

— Что делать, Крюк?

Он смотрит мне в глаза и напоминает с усмешкой:

— Светлая, мы только наблюдатели? Сдается мне, БК нам пригодится.

Мне нравится настрой напарника, и я прикидываю:

— Их семеро. Всего семеро.

— Отпетые головорезы.

— Снайперы без винтовок, а у меня есть припрятанная.

— Козырь! — соглашается Крюк.

— Вдвоем перехватим?

Вечно я заменяю жестокие слова на мягкие. «Перехватим» вместо «уничтожим», «обнулю» вместо «ликвидирую», да и в армии «двухсотые» и «трехсотые» по той же причине — всем хочется оставаться людьми. Но Крюк понимает, что к чему: двое против семерых — рискованный расклад. Я смотрю на него и с нетерпением жду ответа. Он сгибает и разгибает стальные пальцы бионического протеза. Процесс придает ему решительности. Он встает.