Книга Охота на охотника, страница 68 – Сергей Бакшеев

— Тихо! Я пришла тебе помочь, Ева.

Девушка растеряна, но не испугана. Такое впечатление, что она устала бояться. Я вижу причину ее неуклюжести. Ева прикована за лодыжку к чугунной станине швейной машинки «Singer». Конструкция тяжела и громоздкая, но девушке по силам чуть-чуть сдвигать ее и перемещаться по дому. Изысканное издевательство!

— Кто это сделал? Могила?

Она кивает. Я подхожу ближе и вижу синяки на ее шее и запястьях. Остальные части тела закрыты одеждой, но не трудно догадаться, что там картина еще печальнее.

— Это тоже он?

Ответ очевидный, Ева поджимает губы. Мы смотрим друг другу в глаза. Я чувствую ее синяки, словно перенеслась в ее тело. У меня были такие же. Хрупкая беззащитная девушка на правах животного. Мне становится ее жалко. Еву надо спасать, спасать немедленно!

Открывать наручники без ключа меня учил Коршунов еще на начальном этапе подготовки. Я отстегиваю девушку и выключаю огонь под кастрюлей. Я сделала то, ради чего пришла.

— Ева, ты свободна. Беги от него!

Но освобожденная пленница не спешит. Опускается на стул, рукой гладит ногу в районе натертой лодыжки, глазами изучает меня и спрашивает:

— Ты кто?

Я не планирую вдаваться в подробности:

— Долго объяснять. Ева, если тебе нужны деньги, я…

— Это ты мне помешала выстрелить в Могилу?

Приходится признать ее проницательность:

— Тебя бы убили на месте.

— У меня был питбайк за забором. Только добежать!

— Пуля летит быстрее.

— Я здесь из-за тебя! — бросает Ева.

Вот и дождалась благодарности.

— Прости, но в тот момент по-другому…

Я умолкаю. Чтобы объяснить дурацкий нелогичный поступок мне надо пересказать свою судьбу. Не время и не место. Ева испытывающе смотрит на меня.

— Я знаю, ты Светлый Демон. Могила жутко завидует тебе.

Девчонка смышленая, отрицать бессмысленно.

— Что еще он говорил обо мне?

— Хвастался, что убьет тебя и станет лучшим снайпером. Так что бежать надо тебе.

— А про Коршуна он говорил?

— Это твой муж?

Я киваю. Ева смотрит в окно, ее взгляд устремлен далеко в небо.

— Мой отец с ополченцами. Он привел группу Коршуна из Донбасса. Могила убил отца, а Коршун жив. Он — ценный пленник.

— Они держат его в котельной? — уточняю я.

— Там тюрьма и пыточная.

Я спохватываюсь:

— Ева, мы теряем время. Собирайся, я помогу тебе выехать из города.

Ева качает головой, говорит спокойно:

— Лучше дай пистолет. Я должна отомстить.

Как же глупо и безрассудно! Но мне нравится эта девушка. Упертая и по-хорошему злая, как я в ее годы. Но упрямства мало для выживания. Меня спасло наставничество Коршунова, а кто спасет ее?

Я подхожу к плите, заглядываю в кастрюлю, где варится бульон из косточки.

— Ты варишь русский борщ для него?

Ее глаза сверкают, она вспоминает ожесточенные споры в соцсетях:

— Вы всё присваиваете! Борщ украинский!

Я пожимаю плечами:

— За границей борщ называют русским.

Она осекается на полуслове, видимо, что-то вспомнив, и опускает взгляд в кипящую кастрюлю.

— Для них мы одинаковые. Я бы отравила Могилу, но не знаю чем.

Отчаянная девушка. Жалко, если пропадет. Рядом на столешнице подготовлены овощи для борща. Я кладу в бульон крупно нарезанную картошку и включаю газ под сковородкой.

— Ты не используешь зажарку?

— А что это?

Я разогреваю сковородку, вооружаюсь ножом и показываю: