Книга Охота на охотника, страница 71 – Сергей Бакшеев

Как еще можно выбраться от сюда?

Могила открыл калитку, прошел к дому вдоль неувядающих петуний и почувствовал неладное. Интуиция не обманула: на самом видном месте на ступеньках лежали наручники.

Отстегнулась! Сбежала! Где Ева⁈

Быстрый взгляд под навес. Питбайк на месте.

Уехала на автобусе? Исключено! Водители запуганы и не посмеют ослушаться приказа «сечевцев». Остается попутка. Стройную девицу мог подобрать озабоченный папик. Сколько времени прошло? Далеко не уйдет!

Могила вбежал в дом, чтобы проверить одежду: в чем Ева сбежала. И остолбенел. На кухне звучала музыка, оттуда тянуло запахом тушеного мяса. Пружинящим шагом он прошел на кухню и увидел ее. Ева смахнула полотенцем со стола невидимые крошки, аккуратно повесила полотенце на стул и приветствовала вошедшего ясным взором:

— Пришел, наконец-то. Садись, я борщ приготовила и свинину потушила.

Могила разглядывал Еву. Помыла голову, уложила волосы, сменила запятнанные штаны и футболку на яркое короткое платье с полукруглым вырезом. А также вычистила кухню, прибралась в комнате, помыла полы.

Ева спросила, как ни в чем не бывало:

— Ты есть будешь? Или у Ганны харчевался.

Могила вымыл руки, сел за стол. Ева подала ему тарелку наваристого борща, приправленного сметаной, присела напротив, сложила руки и смотрела по-бабьи, как мужчина ест.

— А ты? — спросил он.

— Напробовалась пока готовила.

Борщ оказался вкусным, тарелка быстро опустела.

— Мама такой же готовила, — похвалил он.

«Тоже считает борщ русским», — подумала Ева, удивляясь былому раздражению из-за такой мелочи.

Она подала жаркое. Короткое платье не прикрывало следы от его рук на коленях и бедрах. Он поймал себя на мысли, что ему нравятся гладкие женские ноги без синяков и нравится сдавливать их при сексе. И ничего с этим не поделать.

— Ты можешь надеть то обтягивающее, как на спортплощадке? — попросил он.

— Я постирала, еще не высохло. — Она натянула подол платья, пытаясь прикрыть синяки на коленях.

— Почему не убежала? — наконец спросил он.

— Куда ж я теперь. Я сирота.

— А харьковская квартира? Можешь продать, как хотела.

— Ты доверенность порвал.

— Зачем она теперь.

— Справку о смерти мамы дашь?

Вопрос был с вызовом, тон изменился. Почти семейный разговор грозил скатиться в прежние обвинения и упреки.

— Начнем жить с чистого листа, — предложил он.

— Да уж, надоел грязный. — Ева тоскливым взглядом обвела комнату и призналась. — Бежать я не собираюсь, но мне тошно в четырех стенах. Пойду работать.

— Куда?

— Да хоть посудомойкой в вашу столовую.

Могила оценил неожиданную идею. На территории объекта Ева круглый день будет под присмотром. Но должность посудомойки для такой девушки… Для его девушки! Нет!

— Ты хорошо готовишь. Я поговорю, кем тебя можно оформить в столовой.

В постели он попробовал измениться, но ласки быстро перешли в животную грубость. Он альфа-самец, она покорная самка. Только так!И он вновь истязал ее, получая особое наслаждение.

Утром Могила приказал надеть Еве одежду, скрывающее тело, и отвел на батальонную кухню к заведующей столовой. Объявил:

— Ганна, принимай новую повариху. Ева, знатно готовит.

Брошенная Могилой женщина сначала отвергла эту идею, но поразмыслив, согласилась. Будет возможность погонять удачливую соперницу, а то и кипятком случайно ошпарить. Глядишь, Могила вернется к ней, ведь ее тело без ожогов и шрамов, гладкое, мягкое и податливое.