Книга Охота на охотника, страница 6 – Сергей Бакшеев

— Про вашу лабораторию всякое болтают, — с упреком сказала бабушка.

— Кто? Тетки на базаре? Завидуют!

— Про вирусы, про форменную заразу, — настаивала Мария Павловна.

— Мам, кого ты слушаешь? Чесать языком всякий горазд. Мы изучаем болезни животных, ту же африканскую чуму, прочие вирусы. Создаем вакцины!

— Ты лаборантка, пробирки моешь и белых мышек для опытов разводишь.

— Каждый занят своим делом. Процесс контролируют двое ученых из Америки, Стив Блаут и Джон Харви. Они главные в лаборатории, такие вежливые, культурные, к ним запросто можно по имени. И зам министра здравоохранения Марьяна Сапрун к нам приезжает. Она доктор из Америки! Представляешь, насколько важную работу мы делаем.

— Великая Америка, — передразнила бабушка. — И на кой им наших хрюшек лечить?

— Для общей безопасности.

— Чтобы их свинки за океаном не чихали? — съязвила Мария Павловна.

— Хватит, мам! Ты лучше Еву образумь. Европу ей подавай!

Бабушка села рядом с внучкой и заглянула в глаза.

— Ева, ты же на Майдан ездила. Скакала там, кричала: «Украина цэ Европа!» Ну вот!

Ева помнила, как рвалась в зимний Киев, чтобы своими глазами посмотреть на нарядный Крещатик. Ехала, как на праздник, а увидела сгоревший Дом профсоюзов, Европейскую площадь с коптящими покрышками, облезлой елкой и мутными типами в балаклавах с битами в руках.

— Ой, не начинай, бабуль! — Ева картинно закатила глаза. — Я хочу жить в настоящей Европе, а не совковом укранате!

— Опять про совок! — всплеснула руками бабушка. — А что плохого было в Советском Союзе? Жили дружно, а теперь даже на рынке тычут: чому не державною? Не на той мове, видишь ли, я размовляю!

— Я английский учу, — отмахнулась внучка.

— За границу она собралась, — проворчала бабушка, взяла кастрюлю с плиты и загремела ложкой. — У них форменные пестициды в полях, а у нас кабачки без химии. Я сегодня шесть банок закрутила, осталось ни туда ни сюда. Еще теплая, доедайте.

Она шмякнула на тарелку кабачковую икру. Ева наморщила нос, склонилась к матери, перешла на просительный тон:

— Мам, чтобы в Европу ехать, деньги нужны. Давай квартиру продадим.

— Нашу в Харькове?

— У тебя же здесь хорошая работа, хорошая зарплата. И жить есть где.

— Быстро ты за всех решаешь.

— Мам, получим деньги — половина тебе, половина мне, — упрашивала дочь, загружая объявления в телефоне. — Вот посмотри, почем такие квартиры продаются.

София отпихнула протянутый телефон.

— А про отца ты забыла? Эту квартиру Игорь от завода получил. Он там прописан.

Ева поняла, что разговор не удался, и возмутилась:

— Такое забудешь! Меня про отца в институте спрашивали. Они знают, что он в Донецк к ополченцам умотал. А я твержу: бросил семью, никаких контактов. Из-за него меня могут отчислить!

— Не могут. Это не по закону.

— Мам, какие сейчас законы?

— Ты поэтому хочешь уехать? Слушай сюда, помнишь тетю Алену? Они продали квартиру — и в Россию всей семьей. Неплохо устроились.

Ева скривилась:

— Рашка — это большая деревня. Их санкциями задушат, а мы скоро будем жить как в Европе.

— Вот и живи!

— Да не хочу я ждать! Хочу в Европу, а лучше в Америку. Там круто!

— Нет! Квартиру продавать не буду! — отрезала мать.

— Ну мам. Я освоюсь на Западе и тебя к себе заберу.

— Ева, ты не понимаешь. Квартира — это родной дом, стабильность, уверенность в завтрашнем дне.