Книга Охота на охотника, страница 23 – Сергей Бакшеев

— Был проводник. Довел — и в сторону.

— Кто такой? Ну!

— Вроде с Харькова. Кличут Таксист… Он знает кого-то из местных, — из последних сил выговорил раненый.

— Кого⁈

Глаза раненого закатились, он перестал дышать и обмяк.

София охнула, сжалась и посеменила в лабораторию. За спиной раздавались рявкающие приказы Чеснока:

— Устроить облаву! Проверить дома, искать чужака. Найти Таксиста!

Бронированный джип без номеров въехал на охраняемую территорию заброшенной шахты. За ним следовал пикап с личной охраной. Из головной машины, тяжело хромая на левую ногу, вышел командир ополченцев с позывным Комбат. Он опирался на костыль. Тридцатипятилетний мужчина с неуемной энергией тяготился вынужденной немощностью от осколочного ранения после подрыва мины на дороге. Его сопровождал рассудительный заместитель с позывным Нитрон старше командира лет на десять.

К начальству подбежал невысокий юркий командир взвода с позывным Дукат.

— Комбат, из Манефы вернулся только один.

— Кто?

— Таксист.

— Остальные?

— Или убиты или… — Дукат не договорил. Скривившееся от досады лицо подчеркнуло провал операции.

— Таксиста ко мне! — распорядился командир, преодолевая две ступеньки в двухэтажную постройку из красного кирпича.

В душной комнате с длинным столом и забитыми досками окнами Комбат опустился на стул в торце стола лицом к двери. Справа от него сел Нитрон. Оба закурили. Сквозь клубы дыма они придирчиво разглядывали прибывшего Таксиста. Тот замер в понуром ожидании у противоположного конца стола.

Наконец Комбат ткнул окурок в пепельницу и спросил:

— Таксист, я вижу, ты цел. Почему?

— Отлучился к жене. Она предупредила, что биолабораторию нельзя взрывать. Я побежал к нашим, но было поздно.

— Что случилось?

— Наши вошли на объект и напоролись на мины. И началось…

— Что с хлопцами?

Таксист склонил голову:

— Они отстреливались, потом всё стихло. Я ждал в условленном месте. Никто не вышел.

Комбат отшвырнул прислоненный к стулу костыль, закурил новую сигарету, посмотрел исподлобья.

— Твоя жена прислала нам фото. Забор, здания, пост охраны и ни черта про мины!

— Телефон жены под ежедневным контролем. Дочь Ева снимала, где могла. Девчонка, что она понимает.

— Где были мины?

— Наши зашли через запасной выезд. Ночь, не углядели.

Комбат тихо выругался. Нитрон спросил об услышанном в начале:

— Почему американскую лабораторию нельзя взрывать?

— Взрыв распылит вирус. Эта дрянь создана против русских, убьет всех.

— Русских? — переспросил Нитрон.

— Так задумали американцы.

Нитрон посмотрел на Комбата. Тот понял его взгляд: хочет обсудить что-то важное.

— Свободен! — указал Комбат Таксисту.

Оставшись вдвоем, Нитрон сказал:

— Комбат, надо звонить в Москву. Вирусы, биолаборатория, американцы — это не в нашей компетенции.

Комбат докурил, щурясь от дыма. Тщательно примял окурок в переполненной пепельнице и, со словами: «Хлопцев жалко», набрал номер куратора из главной спецслужбы России.

Уже на следующий день заместитель директора ФСБ генерал-лейтенант Богданов возглавил руководство операцией с кодовым названием «Чума». В его кабинете на Лубянке помимо руководителей отделов присутствовали генерал войск радиационной, химической и биологической защиты Игнатов и командир спецназа полковник Матохин.