Книга Охота на охотника, страница 22 – Сергей Бакшеев

— Для меня противник безликий. Был и не стало — обычная работа. Вот если убьешь знакомого. Личного врага! Тогда настоящий адреналин. Ты кого-нибудь убивала?

— Сдурел!

— Не зарекайся. Время сейчас такое.

— А ты многих? — со скрытой злостью спросила Ева.

Могила не распознал ее настроения, зато разглядел, что на девушке только пижама.

— Ха! Я же говорю, запоминаются только знакомые. А еще после боя так хочется тепла, душевного, телесного.

Он сграбастал девушку в объятия, прижал к себе. Ева вывернула лицо, попыталась оттолкнуть:

— Фу! От тебя пахнет казармой. Я домой!

И вдруг она увидела за штакетником глаза. Испуганные глаза своего отца прячущегося под кустом. Могила, хотя и с сожалением, готов был отпустить девушку. Но если он повернется, он тоже увидит отца. И что тогда? Меткий выстрел без эмоций?

Ева обвила шею снайпера руками, прикрыла глаза и распахнула губы. Боевик впился в нее жадным поцелуем. Объятия были долгими, мужские руки жадными. Его холодные ладони проникли под ее пижаму, гладили спину, спускались ниже.

Ева бросила взгляд сквозь штакетник. Под кустом было пусто. И стала отбиваться:

— Хватит! Пусти! Тут опасно.

По улице с автоматами наперевес шли боевики с шевронами батальона «Сечь». Из-за их спин появился Чеснок в бронежилете, увидел труп под забором.

— Двухсотый? — спросил он Могилу.

— Ну так, — ухмыльнулся снайпер.

Офицер уже выпустил Еву. Девушка забежала в дом.

— Хоть бы одного в плен взяли, — выразил недовольство командир.

— Они наших троих положили!

— А ты думал мы свиноферму охраняем. — Чеснок перевернул ногой убитого. — Обыскали? Какого ляда он сюда бежал? Чей дом?

— Наша лаборантка живет. София Сидоренко с мамкой и дочкой.

— Заглянем, — решил Чеснок. — Обыщите двор.

Ева, вернувшись в дом, успела шепнуть маме:

— Папа жив.

В дом уже вламывались с проверкой.

— Осмотреть! — приказал Чеснок и обратился к Софии, закутавшейся в одеяло. — Ты чужих рядом видела?

София мотнула головой:

— Мы проснулись от выстрелов, испугались.

В комнату вернулся боевик, осмотревший жилище.

— Кроме баб никого нема, — доложил он. — И во дворе пусто.

Чеснок скользнул взглядом по Софии, как бесполезному предмету, но что-то вспомнил и решил:

— Сидоренко, живо в лабораторию! Проверить, что испорчено.

— Я лаборант, знаю не всё. А американцы Стив и Джон…

— Они под охраной, пока не разберемся.

По рации Рябина доложил командиру:

— Чеснок, взяли сепара! Раненный.

— Говорить может?

— Заставим. Но долго не протянет.

— Иду! — воодушевился главарь националистов.

Встревоженная София быстро оделась и поспешила вслед за «сечевцами». Во дворе лаборатории Чеснок допрашивал тяжело раненого ополченца, криво привалившегося к забору. Окровавленное лицо пленника освещали фонариком. София пригляделась и выдохнула: это не Игорь, она его не знает.

— Кто вас послал? — требовал Чеснок.

— Комбат.

— Какое задание?

— Я рядовой, в детали не посвящен, нес взрывчатку, — хрипел ополченец.

— Сколько вас в группе?

— Восемь, — выдохнул раненый и прикрыл глаза.

Рябина доложил командиру:

— У нас семь трупов вместе с этим.

— Не дай ему сдохнуть! — потребовал Чеснок.

Пленнику вкололи обезболивающее. Он открыл глаза. Чеснок склонился на ним и приставил пистолет к виску:

— Где восьмой? Кто еще был с вами?