Книга Охота на охотника, страница 108 – Сергей Бакшеев

Я отпускаю Еву и звоню Могиле:

— Вот мое условие. Сейчас откроется дверь, и выйдет Ева. Она ни в чем не виновата. Пощади.

— А ты? — спрашивает он.

— Дашь винтовку, продолжим дуэль.

Он усмехается, не скрывая превосходства:

— На этот раз обойдешься. А девка пусть выходит.

Я провожаю Еву до двери. Слов нет ни у меня ни у нее. Мы касаемся друг друга лбами, на некоторое время замираем и расстаемся. Ева выходит с гордой осанкой, несмотря на следы побоев и непристойную одежду. Я подсматриваю в дверной глазок, не убьет ли он ее сразу.

Могила впечатлен вызывающим видом девушки. Но осторожности не теряет, сам встречает, обыскивает, шарит рукой по ногам и трогает вспухшие полосы на спине. В голосе нотка ревности:

— Это Чеснок тебя так? Ты ему позволила, шлюха.

Ева молчит, смотрит на погибшего Толика. Потрясенная ее гордым видом Ганна хватает подарочную футболку с расстрелянного лимузина, спешит к Еве и помогает надеть. На черной футболке изображена белая аптечка с принтом «захист патрiотiв». Но надпись не защитила, в ней дырка от моей пули.

Могила ворчит на девушку:

— С тобой будет особый разговор, шлюха. А Демону конец.

Ева срывает красную хризантему в ближайшей автомобильной шине, пытается положить на погибшего Анатолия, ее верного Адама.

Могила кривится и останавливает:

— Нужно два, если такая добренькая.

Ева, как заторможенная, повторяет:

— Нужно два. Первый… второй… Два.

Она отходит к яркой шине в еще не облезлой «жовто-блакитной» раскраске. Замечает сухую землю. Ганна следит за ее движениями, угадывает намерение. Их взгляды встречаются. Ранее Ганна обнаружила пистолет у Евы и не позволила оставить опасное оружие в столовой. Подсмотрела, как девушка прячет пистолет в клумбу под обод шины, но не заложила ее и даже не поливала там.

Ева нагибается, одной рукой срывает цветок, другой выхватывает спрятанный пистолет. Бросает две хризантемы в Могилу:

— Цветы тебе!

Киллер инстинктивно хватает цветы, на его лице вспыхивает тревожное удивление. Ева обеими руками крепко сжимает пистолет, как он учил. Но целится не в пивные банки, а ему в грудь.

Нитрон выкурил несколько сигарет, посматривая на часы. В ожидании ответного звонка Комбата прошло более часа. За это время Кириллу Коршунову позволили выпить воды и сходить в уборную, его руки теперь были сцеплены спереди, а не сзади. Этим поблажки ограничились, нарушитель украинской форме по-прежнему считался военнопленным.

Наконец Комбат позвонил Нитрону:

— Личность Кирилла Коршунова подтверждена — наш! Сейчас тебе позвонят из Москвы, дашь ему трубку. Затем окажешь всяческое содействие.

Нитрон засуетился, разрезая пластиковые путы:

— Ну вот и ладушки! Шевроны поганые сдерни. Тебе бы по-хорошему и пиксельную укро-форму сменить, у наших на нее жуткая аллергия.

Не успел Коршунов размять запястья, как последовал звонок из Москвы.

— Коршунов? Говорит Богданов. Доложить обстановку.

— Товарищ генерал-лейтенант, я сделал, что мог.

— Я в курсе. Твоя дочь передала информацию.

— Группа диверсантов остановлена при переходе границы, но вирус не транспортабелен, нарушена герметичность контейнеров. Считаю целесообразным уничтожить препараты на месте.

— Согласен. «Солнцепек» на подходе. Сообщишь командиру расчета координаты цели.