Книга #НенавистьЛюбовь, страница 81 – Анна Джейн

Он оглянулся на меня и первые несколько секунд будто не узнавал. А потом, одной рукой удерживая Влада, отпустил занесенную для нового удара руку.

— Даша, — его дыхание все еще было прерывистым. Но взгляд стал чуть более осознанным. — Я же сказал тебе идти в машину.

— Пожалуйста, — повторила я умоляющим голосом. — Он не стоит того. Правда. Даня… Я прошу тебя, прошу…

Матвеев хлопнул Влада по щеке, на которой кровь смешалась с дождем, и с явным трудом встал. Ярость не отпускала его и требовала выхода. Но он пытался контролировать себя. Я нашла его ладонь и сжала ее. И он переплел свои пальцы с моими, нехитрым жестом давая понять, что со мной. Он — со мной.

— Продолжай, падаль, — прошипел Савицкий, садясь и сплевывая кровь. — Ну же, давай! Чего боишься?

— Заткнись, — велел ему хрипло Даня. — Иначе, правда, убью.

— Убьешь за то, что я переспал с твоей девочкой? — рассмеялся Влад.

— Бессмертным себя считаешь? — каким-то абсолютно чужим бесцветным голосом спросил Даня и отпустил мою руку. — Зря.

— Он тебя провоцирует. Не слушай его! — закричала я.

— Она громко кричит, — поведал Влад, вытирая рукавом грязной рубашки лицо. — Я только и делал, что зажимал ей ротик. Кстати, довольно сладкий.

— Перестань! — выкрикнула я. — Даня, не слушай его. Он под наркотой. Принял что-то. Не понимает, что несет!

— Твой герой просто боится, малышка, — улыбнулся мне Влад и перевел взгляд на Матвеева. — Серьезно, она хороша.

И он подмигнул мне, снова вызывая отвращение — теперь уже воспоминаниями о том, как он целовал меня сквозь ткань платья.

— Таких крыс, как ты, нужно наказывать, приятель. — По лицу Дани ходили желваки.

Он оглянулся по сторонам и увидел обломок какой-то трубы. Взял ее в руки. Поиграл. Я уже думала, что Даня сейчас просто убьет Савицкого этой трубой, однако его он не тронул — прошел мимо. Куда больше Даню интересовала черная машина Влада, блестевшая от дождя.

Всю свою нерастраченную ярость он направил на машину. Бил по ней и бил — по капоту, дверям, оставляя вмятины и царапины. Стекло трескалось и осколками сыпалось на капот и асфальт. В каждом ударе Дани было столько ненависти и злости, что я и представить боялась, что произошло бы, если бы он так бил Савицкого. Я просто смотрела на то, что он делает, и молчала. А дождь все лил и лил, заставляя волосы тяжелеть от влаги. Но мне было все равно. Правда, молний больше не было, а гром гремел где-то далеко.

Закончив с машиной и не выпуская трубу, Даня подошел к Владу, который так и сидел на асфальте, молча наблюдая за происходящим. Из-за таблеток он как-то иначе воспринимал реальность.

— Я ничего не боюсь, — тихо, но твердо сказал Даня. И, кажется, сдержал себя, чтобы не пнуть Савицкого по ребрам. На его лице было написано отвращение.

— Боишься. И я знаю, чего. И как же ты теперь? — глумливо спросил Савицкий, снова сплюнул кровь и с трудом поднялся на ноги. — Как ты теперь? Что же будешь делать, малыш? Они тебя найдут, — расхохотался он и стал нести какую-то чушь: — Это ведь я твой ангел-хранитель. А ты попытался свергнуть меня с небес на грешную землю. Глупый-глупый-глупый малыш.

Даня помрачнел.

Он хотел что-то сказать Савицкому, однако я не дала ему этого сделать.

Я подошла к Владу, чтобы дать пощечину и заставить заткнуться. Но, чуть подумав, двинула между ног. Он даже согнулся от боли.