Книга #НенавистьЛюбовь, страница 212 – Анна Джейн

— Не знаю. Давай отдохнем друг от друга. Остынем — по крайней мере, я. И, может быть, поймем, что нам делать дальше.

Даня поймал меня за руку и коснулся горячими губами тыльной стороны ладони, а после крепко сжал — до легкой боли.

— Без тебя плохо. Чувствую себя слабаком, когда говорю это. Но без тебя все иначе, Сергеева. Не знаю, химия это, физика или биология. А может, я просто сошел с ума — любовь не лечится.

— Мне нужно время, — твердо сказала я и вырвала руку из его пальцев. — Я в душ и спать. Доброй ночи.

И я пошла прочь. Правда, через несколько шагов оглянулась. Матвеев не отрывал от меня взгляда, будто был большой преданной собакой, следящей за хозяином.

— Лиза… Она в порядке? — осторожно спросила я.

— Сейчас — да.

— А Дима?

— Сначала злился на меня. Сейчас вроде отошел. Я отдал им деньги, полученные от Стаса. На реабилитацию Лизы.

Меня это приятно удивило, но я не подала вида.

— Дай завтра мне номер ее телефон.

Даня только кивнул.

— Надеюсь, для Алана приготовлен отдельный котел в аду, — в сердцах сказала я и ушла, оставив Даню одного.

Уснуть удалось с большим трудом — в голове было так много противоречивых мыслей, что казалось, еще немного, и она просто взорвется. Эмоционально я очень устала — выдохлась после авантюры со свадьбой и безумного признания Дани. Почти час я просто лежала в кровати, глядя в потолок и зная, что на диване, совсем недалеко от меня спит Матвеев. А может быть, как и я, молча лежит в темноте — такой же опустошенный.

Проспала я всего несколько часов и проснулась без будильника, совершенно внезапно — так бывало, когда я ужасно нервничала, например, перед экзаменами. За окном стояла предрассветная тьма, от которой почему-то становилось совсем тоскливо.

Я встала, осторожно, чтобы не разбудить Матвеева, с которым мне было страшно пересекаться, приняла душ и пробралась в гардеробную. Оделась, привела в порядок волосы и направилась в прихожую. Даня все еще спал — на спине, привычно закинув руку под голову, без одеяла — он всегда скидывал его на пол. В тот короткий и далекий период, когда мы были вместе — прошла уже целая вечность! — мне нравилось смотреть на спящего Даню. Во сне он казался беззащитным мальчишкой, и лицо его всегда было красиво и спокойно — лишь изредка подрагивали густые темные ресницы. Сейчас я тоже остановилась рядом с Матвеевым, будто заколдованная, разглядывая его в полутьме, словно видела в первый раз.

Даня вдруг несколько раз дернулся и что-то неразборчиво прошептал — я разобрала лишь свое имя. Его дыхание стало прерывистым, он вдруг крепко сжал зубы, и на лице появилась печать страха и гнева. Дане явно снилось что-то плохое. Сама не понимая, что делаю, я бесшумно опустилась рядом и успокаивающе погладила его по волосам, а после осторожно взяла за руку.

«Все хорошо, — хотела сказать я ему, — успокойся, пожалуйста».

Его пальцы крепко сжали мою ладонь, а лицо вдруг стало спокойным. Кошмар отпустил его.

Я посидела с ним несколько минут, прежде чем смогла убрать руку. Потом накрыла его одеялом и, наконец, выскользнула из дома, прижимая к груди сумку. Глупо было отрицать, что я люблю этого человека и переживаю за него. Но что сейчас делать, я категорически не знала.

Надеюсь, тебе больше не будут сниться кошмары, Матвеев.