Книга #НенавистьЛюбовь, страница 165 – Анна Джейн

Матвеев смотрел на меня так, словно готов был подчиняться любым моим приказам.

— Ты меня любишь? — спросила я, сидя на нем.

— Люблю, — хрипло отозвался он, не сводя с меня взгляд.

— Сильно? — склонившись, так, что наши лбы соприкоснулись, прошептала я в его губы. И его ответ обжег мои губы:

— Сильно.

— Насколько сильно?

— Насколько это возможно?

Я коротко рассмеялась и скользнула губами по его шее, оставляя влажный след на коже.

— Говори, — прошептала я, на мгновение прижавшись к нему и уткнувшись носом в ямку над ключицами. Платье сбилось — задралось слишком откровенно, но мне было плевать.

— В чем ты там измеряешь свою любовь? Во Вселенных? — спросил он тихо, удерживая меня за талию. Не отстраняясь от него, я кивнула. — Значит, ты измеряешь свою любовь в бесконечности? А я не верю в бесконечность, девочка. Я верю только в себя. И в свое сердце. Я люблю тебя настолько сильно, Сергеева, насколько только может любить мое сердце. Настолько, сколько чувств к тебе оно может вместить.

Я подняла голову, глядя в его глаза.

— Может быть, мое сердце не безграничное, как твоя чертова Вселенная, но вмещает любви не меньше. Поняла меня?

Его пальцы сильнее сжали меня, словно он боялся меня потерять.

— Вот оно что… А ты романтик, — прошептала я, покрывая поцелуями его лицо, не убирая ладонь с татуировки на сердце.

— Даша, уйди. Перестань. Я не смогу сдерживаться, — попросил Даня, запрокинув голову назад. — Я не железный.

— Думаешь, я могу? — моя рука соскользнула с татуировки, потянулась вниз, к животу, чтобы дразняще расстегнуть металлическую пуговицу. И когда кончики моих пальцев оказались под брюками, он коротко выдохнул, откидываясь на спинку диванчика. Словно был побежденным, вынужденным признать мою победу.

— Ты готов? — тихо спросила я, прижимаясь грудью к его груди и водя губами по его щеке.

— А ты? — вместо ответа спросил он и закусил губу — его лицо исказилось от неподдельных, с трудом сдерживаемых ощущений. И эта закушенная губа чуть не свела меня с ума — я прекрасно понимала, что чувствует Матвеев и чего хочет.

Еще раз поцеловав Даню — коротко и до умопомрачения яростно, я слезла с его колен и встала на ноги, снова не чувствуя их. Мне помогла лишь моя сила воли, ничего больше — и тело, и душа хотели остаться с ним, и только одна голова пыталась оставаться ясной.

— Уходи, — тихо сказала я. Эти слова дались нелегко.

— Что? — он смотрел на меня широко распахнутыми глазами.

— Возвращаю долг. Ты прогнал меня, когда я готова была на все. Теперь — моя очередь.

Он рассмеялся, поднялся резко, погладил меня по предплечью и поцеловал в лоб — по-детски трогательно.

— Ты все правильно сделала, Дашка. Сначала я должен тебе все рассказать. А уже потом решай… что ты будешь чувствовать ко мне.

И я слушала.

* * *

За эти три года, пока мы с Дашкой не общались, я изменился — стал взрослым. Поумнел, научился некоторой сдержанности, стал более расчётливым. Я работал, учился, съездил в Европу — бюджетный студенческий отдых и все дела, зато за свои деньги. Твердо овладел несколькими языками программирования, да и вообще хорошо шарил в своем будущем деле. И планировал стать крутым спецом.

А какой стала Дарья Сергеева, я не знал.

Мы всегда находились рядом — подумаешь, всего лишь одна стена. Но при этом мы были безумно далеки друг от друга. Разные места учебы, разные компании, разные увлечения. Мы сами были слишком разными. Гордыми. Непокорными.