Книга #НенавистьЛюбовь, страница 164 – Анна Джейн

— Ты снова все интерпретировала так, как тебе хотелось, Сергеева. Так, как тебе было удобно, — заговорил он тихо, склонившись еще чуть ниже — его губы почти касались мое щеки. — Не используя логику. Оперируя эмоциями.

— Отвали от меня. Противен.

— Даже если противен, ты все равно никуда не уедешь, Даша. Потому что завтра мы снова продолжаем играть свои роли. И потому что ты должна быть около меня.

— Около тебя будет Серебрякова.

Мне хотелось ударить его и обнять одновременно.

— Хватит про нее говорить! — крикнул Даня, прижимая меня к стене. — Она здесь вообще не причем! Я ничего к ней не чувствую. Она просто друг. Хватит, Даша! Хватит, я устал!

— Просто друг? — с трудом вымолвила я. — Когда ты успел ее бросить, Матвеев?

— Да мы и не встречались никогда! Если бы ты сейчас дала мне возможность сказать — я бы все тебе рассказал! — его голос понизился. — Я бы еще тогда тебе рассказал, если бы ты разрешила. Но ты ведь не захотела слушать.

Мне показалось, или в его глазах мелькнуло отчаяние?..

— Ты обманывал меня? — спросила я прямо.

Он лишь отвел взгляд в сторону. И я только сейчас заметила, что под его глазами залегли круги.

Сердце пропустило пару ударов. Мои руки оказались на его шее — против моей воли. Я заставила его склонить голову и поцеловала — глубоко и зло, заставляя его отвечать мне и срывая с его губ сдавленный стон.

Этот поцелуй терзал наши губы и наши души. Ранил, будоражил, давал надежду и так же легко отбирал ее, оставляя горечь.

Он был яркой вспышкой, ослепившей нас обоих.

— Хватит, Даша. — Уже во второй раз отстранился от меня Матвеев, держа за запястья. Его грудь тяжело опускалась и поднималась.

— Почему? Почему ты снова оттолкнул меня? — выкрикнула я.

— Не понимаешь? — усмехнулся он.

— Захотел поиздеваться?

— Глупая. Вовсе нет.

— Объясни. Объясни, наконец!

Его губы изогнулись в улыбке.

— Поцелуй с человеком, которого любишь и хочешь, дает слишком сильные ощущения. А если тебя любят и хотят в ответ, эти ощущения не просто складываются. Они увеличиваются в квадрате. Я на пределе, Даша. Еще бы минута, и я бы просто не смог себя контролировать.

А я и не хотела, чтобы он контролировал себя.

И себя я уже не контролировала.

— Вот оно что, — протянула я лукаво.

— Я не хотел, чтобы ты жалела о том, что между нами могло произойти. И не хотел жалеть сам. Так тебе понятно? Или я до сих пор выгляжу ублюдком в твоих глазах?

— Бедняжка, ты так страдал, — усмехнулась я, взяла его за руку, заставила сделать следом за мной несколько шагов и толкнула в грудь — так, что он упал на диванчик, стоящий в гардеробной.

А может, Даня просто позволил мне сделать это.

В ушах шумело, на губах чувствовался слабый привкус виски.

— И что ты делаешь? — поинтересовался Матвеев слабым голосом.

— Молчи. — Я села к нему на колени — без всякого стеснения.

— Я спросил — что ты делаешь?

— А ты подумай. Неужели хваленая логика тебе не помогает?

Мои ладони легли на его обнаженные загорелые твердые плечи и медленно спустились к груди — к новой татуировке в виде тонкой нити, символизирующей символ бесконечности, переходящей в неровную линию пульса. И когда он ее только сделал?..

Татуировка не лгала — я чувствовала, как зашкаливает его пульс под моей ладонью…

Пальцы одной руки стали рисовать узоры на его прессе, заставляя напрячься мышцы. Вторую руку я запустила в его волосы, чуть оттягивая их — до легкой боли.