Книга #НенавистьЛюбовь, страница 118 – Анна Джейн

Она действительно ненавидит его?

Должно быть, так и есть. Вот идиот. Он отчаянно добивался этого, а теперь бесится. Что ж, это его выбор. И он должен принять последствия.

Все же он идиот.

Только почему ему так больно? Почему он чувствует себя так фигово?

Когда Дашка появилась перед ним — с макияжем, красивыми локонами, в белоснежном платье с пышной юбкой и обнаженными плечами, то он не смог сдержать улыбку, полную проклятой нежности, которую никак не получилось в себе уничтожить.

Смотрел на Дашку и улыбался, как конченый урод.

Она была прекрасна в этом своем чудесном платье. Как куколка.

Даня и не думал, что невесты могут быть такими красивыми — раньше ему было плевать на все эти свадебные дела. И он не думал, что эти платья созданы не только для того, чтобы любоваться ими, но и для того, чтобы срывать их.

— Ну как? — сердито спросила Даша.

— Нормально, — пожал плечами Даня, мысленно говоря себе: «Тише, придурок, тише, не переборщи. Не кинься на нее, мать твою».

Он так хотел быть с ней, что не мог быть ни с кем другим. И это еще раз подтверждает его исключительную тупость.

Дыхание слегка участилось, когда он представил, как снимает с нее это платье. И снова мысленно себя оборвал, зная, что этот образ станет личным маст хэв его фантазий. Очередной образ.

Он усмехнулся. Сергеева явно поняла его усмешку не так и моментально нахмурилась. Она вообще часто все не так понимала.

— А по-моему, Дашенька прекрасна, — заявила визажист, которая помогала Сергеевой надеть платье. Дане было жаль, что помогал не он. — И вообще — вы чудесная пара.

— Я знаю, спасибо, — ответил он с улыбкой.

Но больше ничего не сказал — слишком злым стал взгляд Дашки. Он просто пошел одеваться. Темно-синий костюм-тройка из какой-то там коллекции, белоснежная рубашка, блестящие ботинки…

С галстуком пришлось повозиться — их Даня не носил и, как следствие, завязывать умел плохо. Кроме того, он нервничал, хоть и пытался оставаться спокойным.

— Долго ты еще копаться будешь? — раздался за дверям гардеробной недовольный голос Дашки.

— Нет.

— Что ты делаешь? Спать лег? Нам уже ехать пора.

— Галстук завязываю.

— Ты же не в трусах? — зачем-то спросила Дашка и заглянула в гардеробную. — Убери руки. Я сама, — решила она.

В ее пальцах галстук был послушным. Полминуты — и Даша аккуратно его завязала. А пока она это делала, он почти не дышал, твердя себе, что не должен ее касаться. Не должен. Не имеет права.

Она его ненавидит.

— Где научилась? — ревниво поинтересовался Даня. Кому, интересно, она завязывала галстуки? Савицкому, что ли?

При одном только воспоминании об этом уродце, его мышцы напряглись. Ярость никуда не ушла — навсегда осталась в Матвееве. И сейчас ее сдерживала только близость Дашки. От нее знакомо и приятно пахло клубникой.

Сердце застучало быстрее. И в какое-то мгновение он понял, что не может оторвать взгляд от ее губ.

— Папа научил. В школе с Ленкой завязывали для одного спектакля, — отозвалась девушка. — Идем. Не хочу опоздать.

И они пошли — в машине Дашка сменила гнев на милость и даже стала разговаривать с ним. Только все равно они опаздывали — попали в какую-то жуткую пробку. Правда, неожиданно им помогли полицейские — дотащили на хвосте до самого загса, за что получили от Дани шампанское. Только вот из-за мигалки на них обернулись все, кто находился в радиусе тридцати метров от загса, но Даня стоически это пережил. Дашка, кажется, тоже.