Книга От дружбы до любви, страница 68 – Амарисса Ли

— А у тебя какие планы? — вдруг спрашивает Даша, поворачиваясь.

М-м, утонуть в руках Кирилла.

— Думаю ещё, но эссе по зарубежной литературе ждать не будет, когда я созрею написать его, — улыбается Сеня, поправляя лямку рюкзака.

— Его же надо сдать к следующей пятнице, — Рогова изгибает брови. — Не успеешь, что ли?

— Хочу провести выходные в одиночестве, — Панова пожимает плечами. — Осень нагнетает депрессию.

Или же непонимание, что происходит.

Когда чьи-то руки оказываются на плечах Есении, она готова разразиться широченной улыбкой, потому что думает, что это Кирилл, который незаметно подкрался сзади, но, повернувшись, слабо выдавливает подобие радости.

— Привет, Рома.

— Привет, девчонки, — кажется, что его совершенно не смущает холодность Сени. — Ты подумала? — внимательно смотрит на неё.

— Может, встретимся сегодня в кафе? — она флиртующее прикусывает нижнюю губу. — Поговорим за вкусной чашкой горячего шоколада.

Говорить не о чем, но и разбираться среди коридоров нет желания.

— Отличная идея, — соглашается Григорьев. — В «Шоколадницу»?

— Да, которая на Сеченской площади.

— В восемь?

— В восемь, — кивает Сеня.

— До встречи.

Хочется стереть нежное прикосновение губ к её плотно сжатым, но она лишь повторно слабо улыбается и смотрит в спину Ромы. Он удаляется по коридору, изредка оборачиваясь, пока не скрывается в дверях на выход из здания.

— Сень? — удивлённые и волнующие нотки прослеживаются в голосе Даши. — Всё в порядке?

— Кажется, я запуталась, — выдыхает тяжело, коротко взглянув на подругу. — И я совсем не хочу, чтобы Рома был моим парнем.

— Но вы гуляли в понедельник… И во вторник.

Гуляли — это сильное заявление, учитывая, что Григорьев всё время говорил о себе, как о хорошем литературном чтеце. Он прочитал стихотворение Блока и Есенина, будто гордился тем, что знает потрясающие стихи наизусть. Дело даже не в стихах, а в собственных ощущениях, которые по отношению к нему были определённо ужасными. Вместо симпатии, которой была затуманена голова Пановой до… поцелуев с Кириллом, пришло некое раздражение и отвращение.

Не может с ним встречаться, когда с каждым разом всё сильнее и сильнее утопает в Дубровском.

Господи, как тяжело.

Метание между парнями, между правильным и неправильным, между добром и злом.

Она устала. Устала от собственной нерешительности, потому что из-за неё страдает Рома, который стопроцентно уверен в том, что сегодня вечером услышит заветное «да».

Его ждёт разочарование.

Рома часто говорил о том, как сильно Панова запала ему в душу, что он видит в ней идеальную без бешенных тараканов в голове девушку, с которой получатся крепкие и долгие отношения, перерастающие в большее — семью. Казалось бы, здравые и потрясающие мысли, потому что не каждый человек заглядывает так далеко.

Признаться, звучит отталкивающе и как-то по-особенному страшно, учитывая, что эта тема затрагивается при любом удобном и не особо моменте.

«Ты мне нравишься».

«Ты очень красивая».

«Ты потрясающая».

«Ты мне так сильно нравишься».

И почему хочется услышать эти слова от другого человека?

Выдыхает ещё раз, жмякая плечами.

— Гуляли.

— Всё было ужасно?

— Кажется, что я остыла к нему, — признаётся Сеня. — Не понимаю, как это произошло.

— Это как-то связано с Кириллом? — прищуривается Даша. — Скажи, как есть.