Книга Бархатные цепи, страница 81 – Фэй Пирс

Сара помогла мне сесть в машину, её прикосновение было нежным и ободряющим. Я обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на Винченцо, встретившись с ним взглядом. Мои чувства к нему были ошеломляющими, смешанными с глубокой болью, которая будет преследовать меня вечно.

— Изабель, — позвал Винченцо низким и хрипловатым голосом.

Я обернулась, но машина уже тронулась с места, и расстояние между нами увеличивалось с каждой секундой. Моё сердце разрывалось при мысли о том, что я оставляю его, зная, что эта разлука — единственный способ обеспечить мою безопасность. И безопасность жизни, растущей внутри меня. Теперь мне нужно было думать не только о себе.

Пейзаж за окном расплывался, потому что мои глаза наполнились слезами. Я положила руку на живот, испытывая яростное желание защитить его.

Сара в машине потянулась и взяла меня за руку, ободряюще сжимая её.

— Мы справимся с этим, — тихо сказала она.

Я посмотрела на неё, благодарная за её неизменную поддержку. За последние недели ей пришлось через многое пройти, но она всегда беспокоилась только о моём благополучии.

— Спасибо, — прошептала я, и мой голос дрогнул от волнения. — Ты так много сделала для меня, хотя сейчас я должна заботиться о тебе, после всего, через что тебе пришлось пройти.

Глаза Сары наполнились грустью и сочувствием.

— Я буду в порядке, пока мы вместе и поддерживаем друг друга. А ты помни: ты делаешь это ради него, ради своего ребёнка. Ты делаешь это ради любви.

Я кивнула, и моё сердце сжалось от боли при мысли о нашем расставании. Но я знала, что эта жертва — величайший акт любви, который я могу совершить. Я отказывалась от нашего настоящего ради шанса на совместное будущее, будущее без опасности и страха.

Когда поместье скрылось из виду, меня охватило чувство решимости. Я пронесу любовь Винченцо через океан и континент и буду бороться за наше воссоединение.

ВИНЧЕНЦО

Всё вернулось на круги своя. Однако я не чувствовал себя нормальным. Я был неспокоен.

Дни после отъезда Изабель казались мне туманными. В моём доме царила пустота, из-за которой он казался странным и неприветливым. Без неё всё казалось тусклым и невыразительным.

Внезапно меня осенило. Я замер, обдумывая эту мысль, и от её последствий у меня по спине побежали мурашки. У меня перехватило дыхание от охватившего меня страха. Я чувствовал, как ко мне приходит осознание, и не хотел с этим мириться. Я не мог с этим смириться. По крайней мере, пока. Пока я не сделаю то, что должен сделать.

Дону Антонио слишком многое сошло с рук, и все мои планы, все до единого, свелись к этому. Я так долго собирал улики, что поиски поглотили меня.

Единственным способом по-настоящему свергнуть Антонио было получить доказательства того, что он стоял за убийством дона Мессины. Однако теперь, когда они у меня были, следующий шаг был рискованным. Если бы я выстрелил и по какой-то причине промахнулся, Антонио нанёс бы ответный удар. И на этот раз не было бы ни притворства, ни напускной вежливости, это была бы открытая война.

Пути назад не было. Это был решающий момент: если бы Антонио догадался, что я собираюсь сделать, он бы нашёл способ помешать мне попасть на эту встречу. Я сообщил об этом лишь избранным, только тем, кому, как я точно знал, что могу доверять.