Книга Бархатные цепи, страница 79 – Фэй Пирс

Он повёл меня по коридору, наши шаги были медленными, как будто каждый из них приближал нас к неизбежному. Когда мы добрались до спальни, стены, казалось, сомкнулись, удушая нас обещанием нашей неминуемой разлуки.

Винченцо повернулся ко мне лицом, его руки слегка дрожали, когда он начал раздевать меня. Его прикосновения были осторожными, нежными, словно он пытался запомнить каждый дюйм моего тела, каждое мгновение — отчаянная попытка удержать то, что мы вот-вот потеряем.

Он наклонился, прижался лбом к моему лбу, его дыхание было тёплым и прерывистым. Я чувствовала, как его сердце быстро и неровно бьётся отдаваясь эхом в моей груди.

— Прости, — прошептал он, и его голос дрогнул от волнения. — Мне нужно, чтобы ты была в безопасности. — У меня в горле встал ком, и я обняла его так крепко, как только могла.

— Я не хочу тебя покидать, — прошептала я в ответ, и мой голос задрожал от попыток сдержать слёзы.

Он крепче сжал меня в объятиях, его тело дрожало от усилий, которые он прилагал, чтобы сохранить контроль.

— Я знаю, — прошептал он прерывающимся от боли голосом. — Но я должен отпустить тебя. Ради твоей же безопасности.

Я слегка отстранилась и посмотрела на него сквозь пелену слёз.

— А как же мы? — Спросила я едва слышным шёпотом, словно если бы я сказала это громче, то сломалась бы окончательно.

Он открыл глаза, в которых читалась такая глубокая печаль, что казалось, будто она поглощает его целиком.

— Мы найдём дорогу друг к другу, — пообещал он тихим, но решительным голосом. — Но сейчас я должен тебя отпустить.

ИЗАБЕЛЬ

На глаза навернулись слёзы, но я промолчала и протянула руки, чтобы коснуться лица Винченцо. Я провела пальцами по морщинам беспокойства и боли, проступившим на его лице, и моё сердце сжалось от боли за мужчину, которого я любила.

— Не плачь, — прошептал Винченцо, и его голос дрогнул от волнения. — Я делаю это ради нас, ради нашего будущего.

Я кивнула, но слёзы всё равно потекли по моим щекам, а руки Винченцо задрожали, когда он стал меня раздевать. Каждый предмет одежды был словно преградой между нами, делая меня беззащитной и уязвимой.

Взгляд Винченцо скользил по мне, словно он пытался навсегда запечатлеть мой образ в своей памяти. Его прикосновения были одновременно нежными и отчаянными, а желание запомнить каждое мгновение заставляло его изливать все свои эмоции в наших последних объятиях.

Мы вместе опустились на кровать, и напряжение между нами было смесью любви и отчаяния. Я отвечала ему с такой же страстью, цепляясь за него руками, пытаясь удержать ускользающие мгновения нашей близости.

— Изабель, любовь моя, — прошептал Винченцо, проводя губами по моей коже. — Я никогда не забуду ни тебя, ни всё что было между нами.

Я обняла его, прижимая к себе.

— Я тоже никогда тебя не забуду, — прошептала я в ответ. — Никогда.

Наши тела двигались вместе в медленном и нежном танце, словно пытаясь запомнить каждое прикосновение, каждый поцелуй. Окружающий мир отступил, оставив только нас двоих, затерявшихся в нашей собственной вселенной любви и душевной боли.

Наш поцелуй был очень страстным. Это было страстно, и мы оба знали, что это значит — прощай. Мы целовались медленно, но настойчиво, и он поднёс мои руки к пуговицам своей рубашки, призывая меня расстегнуть их. Я так и сделала: стянула рубашку с его плеч, провела руками по его рукам и обнажённой груди. Я немного поиграла с ним, гадая, увижу ли я её когда-нибудь снова или прикоснусь к нему. Я провела руками по его животу и ремню, расстегнула его и молнию на брюках, которые сами собой упали на пол.