Книга Бархатные цепи, страница 59 – Фэй Пирс

— Самоубийство?

— Боюсь, что так. Он утонул в море несколько часов назад. По какой-то причине он пошёл искупаться недалеко от причала. Кажется, он не заметил, как в бухту вошёл корабль, когда он плыл. Я просто надеюсь, что смогу внимательно следить за теми, кто меня окружает, и предотвратить повторение этого. — Антонио закончил говорить. Выражение его скорби было явно притворным.

— Мои соболезнования, я представляю, что это, должно быть, стало для тебя шоком, — сказал я, пытаясь скрыть свои истинные чувства.

— Так и было. Лука был мне как брат. — Ответил он, и я поймал себя на том, что борюсь с волной разочарования, которая поднялась во мне от его слов. Однако я должен был сохранять спокойствие. Каким-то образом мне удалось это сделать и отклонить его, он практически насвистывал, когда уходил.

Едва сдерживаемая ярость заставила меня сжать руки, и Изабель зашипела от боли, когда я крепче сжал её руку. Я ослабил хватку, но всё ещё был встревожен и мысленно перебирал план. Он был скомпрометирован, и я не знал как. Каким-то образом Антонио узнал о моих планах и добрался до Луки раньше нас. Остаток мероприятия я провёл как в тумане.

Когда всё закончилось, я вывел Изабель из зала и посадил в машину. По дороге домой в машине царила гнетущая тишина, и Изабель, должно быть, заметила моё плохое настроение, потому что то и дело бросала на меня украдкой взгляды.

— Ты расстроился из-за человека Антонио? — Спросила она, когда мы приехали домой. Гостиная была пуста, и я почувствовал, как сдерживаемое мной раздражение наконец вырвалось наружу.

— Этот человек был моим лучшим шансом вывести Антонио на чистую воду. Мы собирались завербовать его, и Антонио каким-то образом об этом узнал. Я точно знаю, что он был отличным пловцом, и он мог утонуть, только если бы кто-то держал его голову под водой. Вот почему Антонио практически хвастался, он таким образом давал мне понять, что знает о моих планах.

Из-за разочарования я наконец рассказал ей всё: от своего плана до смысла слов Антонио и завуалированных угроз. Пока я говорил, мои руки дрожали. Мне нужно было выпустить пар, выплеснуть разочарование и гнев, которые я испытывал.

— Я… я сожалею. Могу ли я чем-то помочь? — Наконец спросила она, подойдя ко мне ближе.

Когда она это сказала, что-то внутри меня щёлкнуло. День выдался напряжённым, и мне действительно нужно было выпустить пар. Я хотел её, она была мне нужна.

— Ты хочешь помочь? — Спросил я хриплым голосом. Напряжение от того, что я сдерживал свои бурные эмоции, наконец-то начало сказываться на мне, запреты, которые сдерживали меня всю ночь, давно исчезли. Всё, что я знал, это то, как сильно я нуждался в ней.

— Помоги мне вот так. — Сказал я, притягивая её к себе и наклоняясь для поцелуя.

Затем я отвёл её в свою комнату и запер за собой дверь. Как только мы оказались внутри, я снова притянул её к себе и впился в её губы отчаянным поцелуем.

Наши губы разомкнулись, и наши языки соприкоснулись, исследуя рты друг друга. Я переместил губы к её уху, легонько целуя и посасывая мочку, а затем спустился к шее, которую она подставила мне, наклонив голову набок. Мои руки, которые гладили её почти обнажённую спину, теперь разделились: одна рука скользнула по её волосам и погладила её по голове, а другая по вогнутой дуге поясницы к верхней части нижнего белья, а затем по ягодицам.