Книга Бархатные цепи, страница 22 – Фэй Пирс

«Сицилийский принц и американская писательница.»

Этот заголовок был самым популярным. В нём было много фотографий со свадьбы, на которых мы выглядели как пара. Не знаю, как они это сняли, но выглядело очень убедительно. СМИ пестрели домыслами о наших отношениях, называя их зарождающимся романом.

Закончив читать статьи, я поднял планшет и посмотрел в потолок. Внезапное и нежелательное внимание угрожало моей тщательно оберегаемой тайне. Я зашёл так далеко в основном потому, что оставался сдержанным. По-настоящему могущественный босс мафии никогда не был в центре внимания, так и должно было оставаться. Мне нужно было исправить это как можно скорее.

Моё лицо не должно было быть на виду, и уж точно не должно было быть с кем-то другим, о ком ходили слухи о зарождающемся романе. Это было небезопасно ни для меня, ни для Изабель.

К этому времени Изабель заглянула мне через плечо и поняла суть происходящего. Я взглянул на неё, и она выглядела такой же встревоженной и обеспокоенной, и нервно постукивала ногой по кровати.

— Отлично, — я провёл рукой по и без того растрёпанным волосам и взглянул на Пьетро, который, казалось, был расстроен не меньше меня. Я потерял дар речи и был в замешательстве, я не знал, что делать дальше. — Этого нам только не хватало, — саркастически пробормотал я.

Пьетро прислонился к стене, скрестив руки на груди. Я взглянул на него, давая знак уходить. Он отошёл, но успел сказать:

— Оставлю вас двоих наедине, чтобы вы обдумали это.

— Это может разрушить мою карьеру, — воскликнула Изабель, отвлекая меня от моих запутанных мыслей, — и твою тоже, — сказала она, констатируя очевидное. — Если люди начнут докапываться до того, кто ты на самом деле...

Не успела она договорить, как зазвонил мой телефон, прервав её и нарушив напряжённую тишину. Я взял его с тумбочки и увидел, что это Элия.

Элия был ещё одним влиятельным боссом мафии, хорошо известным в преступном мире Палермо. Он также был моим другом и деловым партнёром. Я уже знал, зачем он звонит, и не был уверен, что у меня хватит сил для предстоящего разговора.

— Элия, сейчас неподходящее время, — просто сказал я, поднимая трубку. Я ожидал, что он закончит разговор или, по крайней мере, ответит мне раздражённым тоном, но то, что он сказал, было неожиданным. Прежде чем он заговорил, наступила короткая пауза, которая показалась мне тяжёлой, как слон в комнате.

— Поздравляю, Винченцо! — Воскликнул Элия, и в его голосе прозвучала неожиданная радость. Я ожидал, что меня будут ругать, порицать и выговаривать, и уж точно не ожидал, что меня будут поздравлять. Что именно произошло? Может быть, я неправильно его расслышал.

— Повтори? — Попросил я, не зная, что ещё ответить. Тем временем Изабель всё ещё лежала на кровати, завёрнутая в простыни, и смотрела на меня широко раскрытыми глазами лани, словно спрашивая: что мы собираемся делать?

Я отвернулся и начал расхаживать по комнате. У меня не было ответа на этот вопрос.

— Я сказал поздравляю, Винченцо! О тебе говорили все новости, я видел фотографии и видео. Похоже, ты решил остепениться, и как раз вовремя. Умный ход, друг мой, очень умный ход.

— Что ты имеешь в виду?

— Я думал, ты сделал это намеренно.

— Я ничего не делал.

— Так даже лучше.

— Может, перестанешь говорить загадками и перейдёшь к сути?