Книга Личный дневник (пьяной) влюблённой провидицы, страница 99 – Алёна Май

“По ходу дела”.

— Тебе нехорошо? — Максимилиан задавал вопрос, а я продолжала заворожено смотреть на него. — Ты так пристально смотришь.

— Уши… — тихо произнесла, сама не понимая, зачем.

— Уши болят?

— У тебя уши красивые…

Кажется, я побила все рекорды неловкости. Мало того, что шуганулась от него, как от огня, снесла официанта, порезалась, так еще этот нелепый комментарий про уши! А тем временем предмет обсуждения стал красный, а Максимилиан по-детски мило смутился.

— Спасибо. У тебя тоже.

— Ты же их даже не видишь, — вдруг поняла я и этот странный диалог катился куда-то не туда, потому что Максимилиан коснулся рукой моих волос, убирая их назад, что меня аж всю пробрало до дрожи.

— Теперь вижу.

И всё это на полу в кафе, под пристальными взглядами удивленных посетителей. Между нами искрился воздух. А мои глаза уже изучали его губы. Максимилиан аккуратно взял меня под локоть и поднял с пола.

— Твое платье испачкано кровью. Думаю, стоит на сегодня закончить. Тебе, наверное, неудобно в таком виде.

А мне нормально абсолютно, потому что не хочу, чтобы эта эйфория заканчивалась. Он такой спокойный, такой уравновешенный, такой сбалансированный.

“Октавия, это всё синонимы!”

“Плевать”.

— Не обязательно прерываться. Мы же еще не всё обсудили! — схватилась в его запястье, и сразу убрала руку, понимая, как это неуместно. — Я сейчас.

Побежала в сторону туалета, ничего не объяснив, закрылась в кабинке, открыла подпространство, выуживая оттуда спортивные штаны и топ и спешно переодеваясь.

“Октавия, это перебор!”

Да уж, обтягивающие лосины и топ, который больше походил на бюстгальтер, явно были не к месту. А еще этот наряд совершенно не скрывал фигуры, но что поделать. Всё лучше, чем окровавленное платье. Достала еще и завалявшуюся помаду и слегка подкрасила губы. Не знаю зачем, но решила — пусть будет. Волосами постаралась прикрыть стыд и срам, накинула на себя маску уверенности и пошла навстречу своей судьбе.

Открываю дверь, иду по коридору, выхожу из-за поворота и просто вижу одну из картин Сильвестора Арчелота: Максимилиан здоровается за руку с Тобиасом. Гонг! И я уже прячусь в кабинке туалета, пытаясь справиться с подступающей тошнотой.

“Что он здесь делает?”— спрашивала у подсознания.

“Может, он тебя не видел и скоро уйдет?”

“Ты в это веришь?”

Нет, не верю. Я почти на сто процентов была уверена, что Тобиас пришел специально, чтобы испортить мне встречу с Максом. Стало душно от напряжения. Вышла из кабинки, открыла кран и начала плескать себе в лицо водой, пытаясь сбить усиливающийся жар. Щелкнула открывающаяся дверь, посмотрела в зеркало и столкнулась с убийственными зелеными глазами, которые не предвещали ничего хорошего. Тобиас Бергман сегодня был одет во все черное, и я невольно подумала о том, что он пришел меня похоронить.

— Зачем ты сюда пришел? — испуганно спрашиваю, оборачиваясь.

— Это мужской туалет. И этот вопрос должен задавать тебе я, — и снова эта ухмылка.

А меня всю затрясло, потому что только в этот момент заметила ряд писуаров. Я впопыхах перепутала дверь, желая побыстрее спрятаться.

Тобиас медленно закрыл дверь и начал идти на меня, медленно, как хищник.

— Довольно своеобразный дресс-код для такого заведения, — сказал он, ставя руки по обе стороны от меня на раковину, перекрывая все пути для отступления. Его пальцы практически касались бедер. А мне пришлось выгнуть спину, чтобы хоть как-то отстраниться.