Книга Личный дневник (пьяной) влюблённой провидицы, страница 112 – Алёна Май

“Я голосую за второй вариант!”— подсознание вернулось и звучало тоже довольно бодренько.

Хоть я иногда и проверяла ближайшее будущее с парнями, ограничивающееся как минимум тем, вижу ли я вообще себя на следующее утро, но все же делала это не так часто. Как там говорил тот бармен?

“…тебе следует получше следить за тем, кого пускаешь к себе домой.” —напомнило подсознание.

Мне следовало бы следить в первую очередь за собой получше. Удобно, когда это задача кого-то другого: друга, парня и так далее. Спихнуть ответственность за себя — совсем не по-взрослому.

“Ты два года сама о себе заботилась, Октавия!”— подсознание со мной не хотело соглашаться.

Два года всё, что я делала, это напивалась и работала. Такая себе забота. И еще доставала Фрею, прося у нее советы, как будто бы мне нужно было чье-то одобрение.

“Чаще всего она тебя ругала…”

Мои грабли уже приросли ко лбу, на них даже не надо было наступать. Меня не волновало произошедшее вчера, я не собиралась забывать это, но и зацикливаться тоже не сильно хотелось. Куда больше меня волновало, что происходит между мной и Тобиасом. Я и правда его совсем не знала, для меня он был сначала Тоби Мангельфом — угрюмым чудиком с боевого факультета, за которым мне пришлось следить из-за странного вкуса Тины. Ваня, в целом, такой же угрюмый тип, поэтому неудивительно, что они сошлись и даже поженились. Затем Тоби превратился в инспектора Бергмана и мучителя, который совершал какие-то странные поступки, лез мне в голову, думая, что великий психолог и всё обо мне знает. А он знал, потому что видел всё, что происходило в моей голове, я сама ему показала. Инспектор Бергман запутал меня, заставил сомневаться в каждом шаге, и да. Он стал одной из тех причин, по которым мы с Леоном не смогли быть вместе. Не знаю, что вообще меня в нем заинтересовало. Озеро Итурия делало его в моих глазах привлекательнее, или мне хотелось узнать, что скрывается за этой вечной ухмылкой? Или то, что он раз за разом говорил, что я ему как женщина не нужна и во мне заиграла задетое самолюбие? Как в случае с Леоном, которого я взяла отчаянным штурмом, движимая мыслями о том, что на фоне Фреи сильно проигрывала и если первая не сделаю шаг, то никто на меня никогда не посмотрит. И снова пошла на штурм с Тобиасом, который уже закончился не так, как я ожидала. Моя безумная тактика не работала с ним. А потом он просто исчез из моей жизни, словно его никогда и не было, еще раз убеждая меня в том, что я ему никогда не нужна была. Четыре года я жила с этой мыслью, постоянно возвращаясь к тем эмоциям, что он мне дарил, к очень непонятным и невнятным эмоциям, до безумия.

“Зацепил так зацепил!”— подытоживало мои мысли подсознание.

Когда он снова появился, я снова попалась на его крючок его дьявольского обаяния, и этот ужин с его “предпочтения меняются”, месть в туалете на встрече с Максом, его руки на моём теле, поцелуй. Появлялся, когда ему вздумается. И вчера… Если бы не он… Сказал, что убил бы за меня. Довольно громкие заявления.

Кто ты, Тобиас, и зачем продолжаешь путать меня?

Спокойствие сменилось легким волнением. Я пялилась в потолок, прокручивая все эти мысли. Боялась даже пошевелиться. Мне было так хорошо в этом коконе из одеяла, в который меня завернул Тобиас. Так не хотелось вылезать. Но чем дольше лежу, тем дольше думаю.