Книга Личный дневник (пьяной) влюблённой провидицы, страница 110 – Алёна Май

Заметила, что Тобиас оставил мне свои штаны и футболку. Надев их, снова утонула, но чувствовала себя намного лучше. Его вещи словно дарили мне уверенность.

“Макс бы сейчас с легкостью справился с этими ранами,”— очень невовремя заметило подсознание.

Макс… что он сейчас думает? Осенило, что могу написать ему и успокоить. Придумать какую-то отмазку. Полезла в вещи, но коннектора не было. Видимо остался в том месте куда меня притащили. И снова мороз по коже от воспоминаний. Вот и почему моя сила не показывает мне такую дрянь, почему видения по большей части бесполезные и никак не помогают. В очередной раз убедилась в том, что не зря завязала с провидением, как с призванием.

Тобиас спас меня. Откуда узнал, где я? Следил, почувствовал, услышал мой призыв о помощи? Так много вопросов и так мало ответов. Но нельзя отрицать нашу с ним невидимую связь, на кончиках пальцев, едва ощутимую, но очень сильную.

Вышла из ванной комнаты, сгорая со стыда и от того, в какой ситуации оказалась и как сейчас выглядела. Видимо я сидела там слишком долго, потому что Тобиас успел перемыть всю посуду, поменял постельное белье на матрасе, а сам, кажется уснул за барной стойкой. Перед ним стояло две чашки с уже остывшим чаем.

Он был таким красивый и расслабленным, когда спал. Распустил собранные волосы и снова стал похож на того Тобиаса, которого я знала четыре года назад. Скрипнула половица паркета, Тобиас резко открыл глаза, потянулся, с прищуром устремил на меня свои сонные глаза.

— Закончила? Чай на столе. Но, наверное, уже остыл, — Тобиас засуетился. — Я подогрею.

Взмах рукой и над одной из чашкой начал взмываться пар.

— Спасибо, — отхлебнула горячего напитка и стало намного легче. — Что ты сюда положил? Мелиссу.

— Ты всегда хорошо определяла состав напитков, — улыбнулся Тобиас и эта его улыбка была самой доброй, которую я когда-либо видела.

— А ты всегда следишь за мной? — осеклась, когда поняла, что огрызаться не совсем уместно.

— Слежу, — так просто и легко признался он и продолжал смотреть на меня. — Ты в порядке?

— Пойдет. И не такое бывает.

— Октавия… не надо. Не ври мне.

А что я должна была ему сказать? Что мне хочется умереть, чтобы это всё забыть?

— Жить буду, — коротко и грубо бросила ему, желая прекратить этот разговор. — Спасибо.

Тишина звенела между нами. Он смотрел на меня так грустно и с такой болью, что это передавалось и мне.

— Не смотри на меня так, мне не по себе.

— Как так?

— Вот как ты смотришь, — сделала еще глоток. — Грустно.

— А тебе весело?

— Мне было бы проще, если бы мы гавкались, как обычно. Ты сегодня… другой.

И снова этот взгляд. Нежный, страдающий вместе со мной. Такой, каким я на него смотрела.

— Выглядишь отвратительно.

Я чуть не подавилась от такой резкой смены.

— А сам! Себя видел со стороны! Я думала ты реально решил там всех убить, псих!

— Если бы ты попросила — я бы убил.

Забыла как дышать. Он говорил абсолютно серьезно, в этом не стоило сомневаться.

— Что ты с ними сделал?

— Заставил пережить самый сильный страх. Оказались совсем слабенькими, а столько прыти было, — Тобиас провел рукой по волосам. — Не думай об этих ублюдках.

— Тебе за это ничего не будет?

— Они ничего не вспомнят.

Кивнула головой, пытаясь разложить всё по полочкам и еще раз убеждаясь в силе Тобиаса Бергмана.