Книга Неталантливая девочка, страница 117 – Олена Бланка

— Нет!!! — это опять папа с Галей.

— Любимая, почему? Разве можно скрывать такие вещи от родных? — обращается Андрей ко мне, складывая брови домиком.

Наливаю воду в стакан, выпиваю примерно половину, прочищаю горло. За всеми этими действиями пристально наблюдают три пары глаз.

— Любимый, мы ведь поссорились перед твоим отъездом в эту экспедицию. Я думала, что ты передумал жениться и выбрал свободу.

На-ка, выкуси! Что ты на это скажешь? Как будешь оправдываться?

— Долгая разлука была ужасным испытанием. Я понял, что жизнь без тебя бессмысленна. Надеюсь, что ты меня простишь и примешь обратно.

— Стойте! Стойте! Я требую подробностей! Какая экспедиция? — вдруг громогласно вмешивается в наш милый диалог папа.

Ну, давай, выкручивайся. А я пока чай приготовлю, пожалуй.

Удаляюсь в смежную с гостиной кухню, но краем уха прислушиваюсь к тому, что там вещает Юрасов про леса Амазонии и изучение фольклора народов Южной Америки.

Да он врет как дышит!

Возвращаюсь обратно с подносом.

— Дюша, — обращаюсь к нему как это делала Софья Михайловна, его мама, — тебе зеленый или черный?

— Мне лучше кофе, Лисенок, — приторно улыбается он в ответ.

— Нет, дорогой. Кофе на ночь вредно. Теперь, когда мы снова вместе, я буду хорошенько следить за твоим здоровьем.

Мачеха, складывая руки под подбородком, восклицает:

— Герман! Ты только посмотри на них! Они такие милые!

Папа задумчиво поглаживает усы, но никак не комментирует.

Юрасов же, воспользовавшись тем, что я двигаюсь вокруг стола, расставляя чашки, перехватывает мою руку, и насильно усаживает рядом с собой на диван.

Я оказываюсь зажата между его твердым горячим телом и подлокотником. Вырываться можно даже не пробовать, особенно после того, как вторая его рука ложится мне на талию.

— Герман Аркадьевич, Галина Ивановна, — произносит Андрей торжественным голосом. — Благословите нас!

После фразы Андрея в гостиной повисает немая пауза.

Галя готова не только благословить, но и свадебный пир закатить хоть завтра, лишь бы избавиться от меня. Но она помалкивает, прекрасно понимая, что ее мнение здесь никого не интересует.

Папа, как всегда, не готов ничего ответить. В его представлении я свободная независимая личность, которая всегда и во всем самостоятельно определяет свой жизненный путь. Иногда такое отношение бесит, но его ведь не переделаешь. Уж какой есть.

Так что приходится все брать в свои руки, чтобы наконец прервать этот фарс:

— Андрей, я думаю нам с тобой надо кое-что обсудить наедине сначала.

Он не возражает.

Под настороженными взглядами моих родственников, мы поднимаемся с дивана и, поблагодарив за угощения, покидаем гостиную.

— Куда мы? — спрашивает Юрасов, не отпуская мою руку.

— О, милый! — ерничаю я. — Мне надо тебя кое с кем познакомить.

— С кем?

— С Машей. Ты же должен знать всех членов семьи, если собираешься на мне жениться.

Юрасов замирает. Взгляд его темнеет, брови сдвигаются, от былой смешливости не остается и следа.

— Хорошо, пойдем, — говорит он в итоге.

Я веду его на второй этаж, а потом через общую крышу в квартиру-мастерскую Лоры, где живу вот уже четыре месяца.

То есть сначала предполагалось, что я буду заходить сюда пару раз в неделю, чтобы полить цветы и смахнуть пыль. Но очень скоро стало очевидно, что отъезд моей подруги затянется надолго. Ее мама, пожилая и не очень здоровая женщина, на отрез отказывается переезжать в Санкт-Петербург, а оставить ее одну в частном доме немыслимо. Так что Мальковской пришлось забросить свой «светский салон» и перебраться на Черноморское побережье на неизвестный срок. И она любезно предложила мне пожить у нее.