Книга Развод! Смирись, милый!, страница 93 – Ника Горская

Помогает.

Через некоторое время меня выключает из реальности.

На сутки.

Из глубокого омута собственной никчемности меня вытягивает Богдан. Действует, как обычно, не задавая лишних вопросов.

Благодаря его усилиям, несколько часов спустя я уже способен в полной мере ощутить себя куском дерьма.

— Там я лекарство принёс, — говорит он, заглянув на балкон.

Не реагирую.

Курю в открытое окно, бездумно глядя перед собой.

— Прими, должно легче стать.

Это вряд ли.

Прищуриваюсь, выдыхаю едкий дым.

Во рту сухо и голова раскалывается.

Это впервые, когда я по собственной воле, или скорее слабоволию, опустился на самое дно.

Больше суток провёл в пьяном угаре, ничего не соображая. Забив огромный хер на всё.

Ещё сутки мне понадобились, чтобы выбраться из этого болота.

А дальше…

Дальше я стал пытаться просто жить.

Первое что сделал — выставил на продажу дом.

Там всё напоминает о Вике. Жить в нём без неё не вижу смысла.

Затем я отменил наблюдение за женой.

Я сдался. Принял что вернуть её не смогу, как бы сильно не хотел этого.

Она просила её отпустить?!. Отпустил!..

Отодрал от себя буквально с мясом…

Продержаться получилось месяц. Потом началась ломка.

Дикая. Невыносимая. Опустошающая.

Меня неудержимо тянуло к ней.

Хотя бы просто взглянуть. Узнать, что всё у неё хорошо.

Что счастлива, пусть и без меня.

И я снова вернул наблюдение, запросив ежедневный фотоотчёт.

Каждый вечер маниакально рассматривал её фотографии, присланные на телефон. Ловил каждую деталь: как смотрит, как выглядит, чем занимается.

Что странно — на всех она одна.

Ну то есть без своего… этого.

Хотя есть вероятность что так выглядит жалость Богдана.

Он мог выборочно фото мне слать. Лишь те на которых Вика одна.

Сука. От самого себя тошно.

Через какое-то время я всё же узнал, что «наш» Александр «ушёл в закат».

Мудак бросил её?..

Или Вика его?..

Спустя ещё примерно месяц мне сообщили, что Вику положили на сохранение.

И что… к ней никто не приходит.

Вообще.

Мысль об этом сутки мешала дышать, сжирая меня изнутри.

Такой сложный период, а она совсем одна.

И я решился…

Накупил её любимых вкусняшек и рванул к ней…

Шагая по больничному коридору, чувствую, как в груди всё сжимается.

Морально готовлю себя к тому, что прогонит.

Пусть.

Просто хочу чтобы знала, что я рядом. Что всё так же может на меня рассчитывать.

Одной рукой подтягивая съезжающий с плеча одноразовый халат, блуждаю взглядом по номерам на дверях палат.

Ища тот единственный что нужен мне, пропускаю момент, когда та к которой пришёл появляется в зоне моей видимости.

Повернув голову, замечаю застывшую посреди коридора Вику.

Внутри снова ноет то, что никогда не зарубцуется.

Между нами не меньше десятка метров, но я отчётливо вижу, что смотрит на меня настороженно. С болезненным упрямством.

Замедляюсь, не сводя с неё глаз.

Затем вовсе останавливаюсь, разглядывая её с ног до головы.

Под моим взглядом растерянно мнётся, стоя на месте.

В простом трикотажном костюме и тапочках, с небрежным пучком на голове.

Красивая до невозможного…

Сглатываю, ощущая сквозную дыру в области сердца…

Вика

Когда-то давно своё тотальное одиночество я воспринимала как норму.

Потому что не знала, что бывает по-другому.

Просто жила, смирившись с тем, что на всём белом свете у меня никого нет. Ни единого родного человека. Которому было до меня дело.