Книга Танец нашего секрета, страница 35 – Алина Цебро

Не ставит на пол. Не просит «снять одежду». Заходит под струи вместе со мной. Мокрая майка прилипает к коже, трусы тяжелеют от воды, но мне всё равно. Горячая вода льётся по спине, по плечам, по волосам. Но это тепло ничто по сравнению с тем, что я чувствую грудью, животом, бёдрами — всем телом, прижатым к нему. Он — мой щит. Моя слабость. Моя единственная точка опоры в мире, где я должна быть непробиваемой.

Вздыхаю. Поднимаю взгляд. Его глаза полны… беспомощности. Мне всё равно на правила. На то, что завтра, между нами, снова начнётся война. Сейчас мне нужно только это.

И я целую его.

Извиняюсь за задержку, переезд серьёзное дело. Спасибо за ожидание. Глава большая, ради Вас стралась, надеюсь зайдёт) Напишите понравилось ли, и ждёте ли вы от кого-то из них какого-нибудь шага к примирению?

Оливия

Целую его, и это словно переход в нереальный мир. Я будто попала в параллельную вселенную. Так мягко, так страстно, так... правильно. Мысли теряются, путаются, рассыпаются. Я так сильно воспламеняюсь, что кажется — больше ничего не существует. Вообще ничего. Даже воду не чувствую, только одежда давит.

Я уже тянусь, чтобы стащить с Райана футболку, когда он отрывается и хватает мои руки. Его грудь касается моей, вздымается. Он прикрывает глаза, явно пытаясь взять себя в руки. Нет. Нет. Нет, зачем?!

Я снова тянусь к нему губами, но он уклоняется. Стискивает меня, не давая шанса пошевелиться.

— Что ты делаешь?

— Если бы не твоё состояние после драки, ты бы меня поцеловала?

Не понимаю его вопроса, не понимаю, что должна ответить, чтобы вопросы прекратились и он наконец... Сглатываю, только смотрю на него. Но кажется, что я уже полностью в нём. Не он во мне, а я в нём. И не физически. Совсем не физически.

— Давай подумаем над этим вопросом.

— Ты... ты сейчас пытаешься меня анализировать?

Не вырываюсь больше. Всегда вырывалась. Кажется, теперь должна подчиниться. Подчиняюсь.

— Я тебя анализирую с первой встречи. Кажется, до конца так и не понимаю, что ты за человек. Постоянно меня удивляешь...

— Неужели?

Чуть-чуть выкручиваюсь в момент, когда его хватка слабеет, и... целую его легко в губы. Чмокаю, как говорится. Он снова сглатывает и прикрывает глаза.

— Я так сильно тебя ненавижу... почти так же, как себя за то, что люблю.

Чувствую влагу на глазах, и это не из-за воды из душа... Я... у нас что, ещё есть шанс? Он... сможет простить меня?

— Я тоже тебя люблю...

— Я знаю. Но вряд ли у нас есть шанс, Лив.

— Вряд ли у нас есть возможность противостоять этому.

Он вздрагивает, а затем дрожит, и, пока не опомнился, я подпрыгиваю. Он машинально ловит меня. Прижимаюсь всем телом, насколько могу. И целую, целую, целую. В этот раз он поддаётся. Хватает меня, сжимает волосы, потом ведёт руку вниз по талии, хватает бёдра, ягодицы. Господи, господи, господи. Да-да-да.

Я будто снова дома. Снова я.

— Райан, — стону, не отрываясь от него, выгибаясь, когда он поддевает край моих трусов и касается меня кончиками пальцев. — Не отпускай...

Его палец входит в меня, совсем чуть-чуть. А я уже на таком взводе, что еле держусь, чтобы не взорваться.

— Пожалуйста...

Он выдыхает, стонет мне в рот... и... отрывается от меня.

Мои ноги касаются пола, и Райан, поворачивая кран, кидает на меня быстрый взгляд.