Книга Танец нашего секрета, страница 25 – Алина Цебро

Райан

Ставлю кружку на стол с чуть большим усилием, чем нужно, и бросаю взгляд на Джули — как раз в тот момент, когда Лив исчезает на лестнице.

— И по какой причине ты хотела оставить её голодной?

— А по какой причине я должна хотеть её накормить?

Раздражение вспыхивает, но я лишь выдыхаю. Наверное, стоит попросить Джули вести себя вежливее. Оливия тут гостья, пусть даже не для всех нежеланная.

Я сдерживаюсь изо всех сил. Потому что рядом с ней что-то во мне начинает сбиваться с ритма. Не эмоции. Не влечение. Не мысли. Просто — физически. Как будто тело теряет баланс. Сердце бьётся не в такт. Внутри всё дергается, качается, трещит по швам. Я иду — и чувствую, как расплываюсь по краям.

Это не страсть. Не боль. Не ненависть.

Это просто — я.

Просто — она.

Просто — мы.

Когда-то я мечтал о большой семье. О шуме за ужином, о смехе в коридоре, о том, чтобы никому не приходилось чувствовать себя одиноким. Но никогда, НИКОГДА, не думал, что именно Лив заберёт у меня друга. А её отец — всю мою семью.

И что теперь делать?

Сделать то, что должен. А потом — уехать? Забыть? Отпустить? Перестать ненавидеть?

— Я оделась.

Поднимаю голову. Прошло всего три минуты. За это время она успела поесть, переодеться и собраться?

— С каких пор ты так быстро одеваешься?

— А что? Ты думал, я умею только быстро раздеваться?

Бамс.

Все усмехаются. Блейн краснеет до корней волос. Джули опускает глаза. А я стою, будто в тумане, и смотрю на это всё сквозь щёлку прищуренных век.

Медленно поднимаюсь.

— Пошли. Дорога двадцать минут. Надо заехать по пути в магазин. Купим тебе шапку и шарф.

Лив кивает и выскакивает за дверь, не оглядываясь.

Оливия

Голова ноет не резко, а глухо, будто изнутри черепа кто-то постукивает костяшками пальцев по кости. Тупо. Назойливо. Я сижу босиком на кушетке. Все исследование позади. Теперь жду вердикт, как приговор, хотя мне и всё равно.

Утром Райан в магазине принёс мне всё: джинсы, футболки, пижаму, шарф, шапку, толстую куртку, косметику, бельё. Особенно запомнилось, как он, не моргнув глазом, объяснял консультантке, что мне нужно выбрать лифчик и трусы. Потому что я, мол, «сейчас не в настроении». Я тогда забыла обо всём. По-настоящему. Мне было плевать — на цвет, на размер, на то, что вообще существует мир за пределами этого магазина

Но улыбнулась. Искренне.

Он поднял пару огромных трусов, покрутил перед лицом, как артефакт, и с видом человека, решающего судьбу цивилизации, спросил:

— Какие ей подойдут?

Он знал: я не стану выбирать. Он выбрал за меня, и этим забрал у меня даже тяжесть выбора.

Девушка на кассе, упаковывая пакет, тихо сказала:

— У вас потрясающий парень.

Потрясающий. Парень.

Слова ударили, правда ударили. Потому что я — пустая. Внутри ни гнева, ни страха, ни надежды. Ничего. Но это — это — кольнуло.

Я не разговариваю ни с врачами, ни с Райаном. Просто смотрю на свои ноги — бледные, в синяках, будто чужие.

— У вас сотрясение, — говорит доктор. — Нужен покой. Нужно побольше лежать, поменьше переживать. Много есть и пить.

Я усмехаюсь.

Покоя мне не видать. Вчера я уже взорвалась — кричала, била кулаками, призналась себе в боли. Мой характер не терпит тишины. Он требует бури. Сейчас я думаю о полке в магазине. Там стояла чёрная краска для волос. Впервые за годы захотела стереть себя. Не изменить, а именно стереть. Но Райан покачал головой.