Книга Танец большого секрета, страница 4 – Алина Цебро

— А что ты ожидал? — бросила я, поправляя платье. Спасибо, что не задавал вопросов.

— Кого-то… более мягкую.

— Тогда тебе не повезло.

Он улыбнулся. Та самая едва заметная, сводящая с ума улыбка.

— Наоборот. Мне очень повезло.

Я отстранилась.

— Это было единожды. Не ищи меня.

— А если я захочу? — спросил он.

Я обернулась. Посмотрела ему прямо в глаза.

— Тогда ты умрёшь.

И это была чистая правда, ведь он испортил меня. Да, может звучит это смешно, но никому не будет до смеха, если эта правда вскроется.

Я ушла.

Босиком.

С растрёпанными волосами.

С сердцем, бьющимся как сумасшедшее.

С чувством, что только что подписала себе приговор.

Или ему.

Год.

Триста шестьдесят пять дней.

Восемь тысяч семьсот шестьдесят часов.

Пятьсот двадвать пять тысяч шестьсот минут.

Я считала. Не потому что скучаю, а потому что не могу забыть. И не его...а себя в тот момент.

Я впервые не контролировала себя, упала, сдалась. И это было потрясающе, даже несмотря на то, что возвращение домой не было лёгким.

Меня заперли, стали контролировать ещё больше, но это того стоило.

Я — того стоила.

Но это был сбой, ошибка, вспышка.

И теперь всё, что мне предстояло — жить так, как задумали для меня.

Жить узнавая, что у меня есть предназначение.

— Милая, заходи.

Отец как всегда расположился за своим столом, делая вид, что рассматривает что-то важное в своих бумагах. Но всё дело в том, что ничего важного там нет, так же как и в этом кабинете, так же как и в этом доме.

Всё самое важное хранится не здесь, и вот для чего я тут.

— Сейчас мы с тобой соберёмся и поедем в одно место, которое я должен тебе показать.

Просто киваю, испытываю ли я предвкушение? Нет. Я жажду этого.

--

Мы приезжаем не в "офис", не в "комнату для встреч", а в его настоящий кабинет.

Туда, куда не пускают даже охрану без стука, туда где всегда пахнет кожей и чем-то...металлическим.

В кабинете нет ни одной фотографии, ни одного предмета, который бы указывал на владельца.

В сейфе — списки машин, маршруты и имена тех, кто "исчез".

Отец прошёл вперёд, сел за стол, снял галстук, а рукава рубашки закатал. Налил себе виски, которое стояло уже подготовленное, и выпил залпом.

— Садись, — сказал он. Не дочь, не милая. Просто "садись".

И я села.

Он открыл ящик стола, вытаскивая оттуда папку, при этом ни разу не моргнув. Положил передо мной с громким хлопком, а затем посмотрел прямо в глаза. Я не испугалась, не съежилась, даже не дёрнулась. И он удовлетворённо кивнул, даже уголками губ улыбнулся. Успех, могу сказать.

— Это не бизнес по экспорту авто, — он говорил грубо, металлическим и неживым голосом. Сейчас я не его дочь. — Это сеть угонов. Перепродажа. Подставные фирмы и откаты. Иногда — силовые решения.

Я перестала дышать, не сводя с него взгляда, не смела. Он не дал разрешения отвернуться.

— Ты должна со всем этим ознакомиться, должна знать и понять, потому что однажды — это будет твоим.

Я знала. Всю свою жизнь знала, что что-то не так. Но слышать от него ТАКОЕ, да ещё и вслух...

Сейчас передо мной не отец.

Босс.

— Я не хочу этого..., - прошептала я, совершая ошибку.

Отец не злился, не кричал, но его взгляд изменился, похолодел.

Он открыл другой ящик, взял оттуда пистолет.

Glock 43. Лёгкий, изящный, для женской руки. Я на нём тренировалась почти что с рождения. Положил передо мной.