Книга Просто дыши, страница 273 – Ана Эм

Никогда не надевать то самое платье с другим.

Никаких правил.

Из меня вырывается смешок, приходится снова смахнуть слезу.

Мне казалось, что прошли годы. Тогда почему сейчас вдруг такое ощущение, будто и дня не прошло. Все эти картины, фотографии, слова…они не ощущаются как нечто из прошлой жизни. Нет. Они ощущаются как пересечение двух нитей. Двух жизней. Вне времени. Вне пространства.

Медленно бреду дальше и нахожу те самые снимки, сделанные в нашу последнюю с ним ночь.

Я, почти полностью обнаженная, за мольбертом, и в слезах. Мои руки. Мои шрамы. Мое тело. Мои глаза. Эден. Он и правда смог запечатлеть Эден.

Сегодня я снимаю не просто художницу. Я снимаю Эден.

В моих глазах столько боли, что сердце непроизвольно сжимается при одном только воспоминании. Элиот рассказывал о мальчике, которого не любили. Мне так хотелось полюбить того мальчика. Хотелось обнять его. Прижать его к себе, но я не могла. Вся проблема была в том, что не я должна была любить его. Ни я, ни даже его родители. Он сам. Элиот сам должен был полюбить его. Поэтому я и ушла. Ведь внутри меня тогда был другой ребенок, которого я только только училась любить.

Я иду дальше, обняв себя руками.

Здесь мой автопортрет, который я и готовила для сегодняшней выставки. Я изобразила себя обнаженной перед зеркалом, со шрамами и в полный рост, а рядом с этим полотном…Черт возьми. Дыхание перехватывает, и я раскрываю рот. Элиот. Элиот Бастьен в своей студии полностью обнаженный на фоне кирпичной стены.

Знаешь, я никогда не снимал свой автопортрет.

Он такой красивый, что я невольно подаюсь вперед. Я определенно точно куплю эту фотографию. Развернувшись, я замираю как вкопанная перед одной единственной картиной, которая висит на противоположной от меня стене. Медленно, задержав дыхание, я приближаюсь к ней и больше не могу сдержать слез. Это та самая картина, которую Элиот попросил меня написать в ту ночь. Он попросил написать его с натуры, но я…пока он рассказывал свою историю, в моей голове крутилось лишь одно.

Я изобразила ромашковое поле. В ночном небе ярко светит Луна и звезды. На белых лепестках где-то видно капельки воды после дождя. Какие-то цветки потрепаны. Где-то бутоны еще не раскрылись.

Таким я его вижу. Таинственным, как Луна. Со шрамами, как ромашки. Но прекрасным и естественным, как сама природа. Настоящим, как искусство. Живым, как звезды.

— Ты ко мне? – раздается голос за спиной, и я резко разворачиваюсь с бешено стучащим сердцем.

Все внутри переворачивается. Разлетается вдребезги и воссоздается снова.

Это он. Те же зеленые глаза. Те же темные волосы и квадратная челюсть. На нем свободная льняная рубашка и брюки из той же ткани. Но этот взгляд…Он изменился. Там больше нет того одиночества, что я видела раньше.

Ты улыбаешься, а твои глаза нет.

Элиот улыбается, и эта улыбка светится в его глазах. Он выглядит…счастливым.

У него получилось.

— Моргни один раз, если не пришла меня убивать. – в своей привычной игривой манере произносит он, и я рефлекторно моргаю.

Он улыбается шире.

— Хорошо. Значит, у меня еще есть один день в запасе.

Он делает шаг ко мне, но я невольно отступаю назад. Он замирает, но не перестает улыбаться, просто изучает меня. Рассматривает с ног до головы. Замечает, что теперь в моих волосах есть несколько обесцвеченных прядей. Видит татуировку на плече. Я подчеркнула шрамы, розовыми, белыми и голубыми цветами. Его жадный взгляд так же подмечает небольшое золотое колечко в моем носу, а еще множество сережек в ушах. Стиль в одежде тоже несколько изменился. На мне короткий синий топ и длинная джинсовая юбка с вырезом на бедре, а на ногах черные винтажные босоножки.