Книга Просто дыши, страница 250 – Ана Эм

Меня никогда не рисовали.

Никогда?

Я забыл об этом рисунке. Напрочь забыл.

— Это ведь она, да? – спрашивает Эмма, сложив руки на груди. – Только работа как будто ранняя. Очень ранняя.

— О чем вы?

Дана встает с пола и подходит к нам, нахмурившись. Едва взглянув на рисунок, она протягивает с улыбкой в голосе:

— Так вот, что это было.

— Что? – хором отзываемся мы с Эм.

— Ну, это ведь Эва нарисовала, да? – указывает на лист. – Я тогда прогуливала урок и видела ее в пустом коридоре. Если бы она не подошла к твоему шкафчику, я бы даже внимания не обратила, но мне стало любопытно, и я осталась. Она вырвала что-то из своего альбома, сложила и запихнула через щель, а потом…

Задумавшись на мгновение, она замолкает, следом вдруг толкает меня в плечо.

— Ты соврал мне, когда я спросила, не оставлял ли кто-то что-то у тебя в шкафчике.

Я аккуратно складываю лист в четыре раза по изгибу и убираю в задний карман джинсов.

— Не соврал. Забыл.

Она снова бьет меня кулаком в плечо.

— Опять врешь. Ну что же ты за идиот, а?

— Подождите. – влезает Эмма между нами. – Получается, Эмма уже рисовала тебя раньше. Много лет назад. А потом вы встретились снова здесь, в Париже, живя на одной улице…Вы влюбились. – продолжает Эм, ловя мой взгляд своим. – И она создала целый триптих, повествующий вашу историю. Каковы шансы, что такое вообще возможно? Такая случайность?

— Ты драматизируешь. – бормочу в ответ, наклоняясь к столику.

Оно должно быть где-то здесь.

— Ты всегда был таким черствым? – слышу раздраженный голос Эммы.

— Нет.

Поднимаю голову и смотрю на Дану.

— Здесь на столе был черный конверт, ты видела его?

Ее рыжие брови сходятся на переносице. Подумав секунду, она бросается к одной из коробок и выуживает оттуда журналы. Среди них находится слегка помятый черный конверт из дорогой плотной бумаги.

— Что это? – тут же спрашивает подруга.

— Приглашение. – отвечаю, доставая из конверта белый квадратный лист. – Чита Уоллис пригласила меня на ужин.

— Когда? – хором спрашивают Эмма с Даной.

Бросаю взгляд на время, и все внутри замирает.

— Сейчас.

Эва

В моей жизни существует не так много по-настоящему важных моментов. Тех самых, что разделяют жизнь на «до» и «после». Я научилась их предугадывать. Научилась ценить. И не важно, насколько они болезненные.

Порыв холодного ветра пробирает до костей, и я кутаюсь в пальто, обнимая себя руками. Будет больно. Знаю, стоит переступить порог этого дорогущего ресторана, и будет больно. Я прокручиваю в голове все, что могу услышать сегодня, создаю непроницаемую стену, броню. Я готовлюсь.

Со вчерашнего показа, мама ни разу не позвонила, а Карли с Оливией не оставили сообщений. Ни одного. И это значит только одно – сегодня будет больно.

Я уезжаю.

И снова он.

Поднимаю глаза к хмурому небу, затянутому серыми тучами. Интересно, он еще в Париже или уже нет? Насколько неправильно хотеть, чтобы он был здесь? Со мной. Достаточно одного его присутствия, и мне бы уже стало легче. Насколько плохо продолжать любить его?

Втягиваю ртом прохладный осенний воздух и делаю шаг в сторону ресторана. Перебегаю влажную от дождя дорогу. Швейцар открывает мне стеклянную дверь, и я оказываюсь в теплом холле. Приглушенный шум голосов, звон бокалов, слабые ноты фортепианной музыки и ароматы дорогих парфюмов окутывают с ног до головы, точно облако. Молодая девушка принимает у меня пальто, а женщина в стильном строгом платье спрашивает на какое имя забронирован столик. Я называю фамилию, и меня тут же провожают через весь зал в вип-комнату. Она окутана приглушенным теплым светом, в центре широкий стол на несколько персон. Здесь весь людской шум стихает. Остается лишь музыка и бешеный стук моего колотящегося сердца. Я замираю прямо на пороге.