Книга Просто дыши, страница 209 – Ана Эм

Маленькими шажочками.

— Что собираешься делать?

Буду двигаться маленькими шажочками.

— Не знаю.

— Знаешь.

Я хмурюсь, и тетя поясняет:

— Ты бы не вышла из той комнаты, если бы не приняла решение.

Опускаю чашку на стол. Пальцы все еще кажутся холодными. Краски засохли на коже, въелись в нее. Мне будет трудно их стереть. Что-то точно останется на протяжении нескольких дней.

— Я пообещала себе прожить все, даже если конец окажется…ну, таким. Обещала, что справлюсь и не сломаюсь. Думаю, это я и собираюсь сделать. Собираюсь сдержать обещание.

Амелия улыбается.

— А жизнь не так проста, если все же рискнуть и выйти на улицу, да?

Из меня вырывается стон.

— Определенно.

— Но разве не в этом вся прелесть? Не в том, сколько раз ты падаешь, разумеется, а в том, сколько раз тебе удается подняться.

— И сколько раз падала ты?

— Ооо, –  она расслаблено откидывается на спинку стула. – Уж точно больше, чем смогу вспомнить.

На моих губах появляется слабая улыбка.

— Но мне кое-что интересно, – продолжает она. – Как думаешь, ты была единственной, кто упал? В смысле, не могла ли ты прихватить с собой кого-то еще?

— Ты о чем?

Она кивает в сторону стены, где до сих пор стоят три картины.

— Не знаю, просто в этих картинах не только твоя боль. И это заметно.

Я почти не помню, как писала их. Я плохо помню все картины, что написала в стиле Эден. Эти уродливые портреты. Но знаю, что на этих трех полотнах мы с Элиотом.

— Понятия не имею, насколько ему больно. – смотрю в эти зеленые глаза через всю комнату. – Я устала его анализировать. Устала гадать.

Амелия вдруг подается вперед и кладет руку мне на предплечье. Я отворачиваюсь от портрета и смотрю ей в глаза.

— Возможно сейчас тебе так не кажется, – говорит она. – Но со временем станет легче.

Я усмехаюсь.

— Правда так думаешь?

Она поджимает губы и отстраняется.

— Я знаю.

Говорит так, будто и правда знает. Мне интересно. Раньше я никогда не спрашивала.

— В твоей жизни тоже…

— Был Элиот? – догадывается она. – Не такой красавчик, как твой, но да.

— Как его звали?

Амелия берет двумя руками чашку и взглядом уносится куда-то в прошлое.

— Тони.

— Как Тони Старк? – шучу я.

— Да, – смеется тетя. – Как Тони Старк, и эго у него было соответствующее.

Она опускает чашку и переводит на меня взгляд:

— Но еще он был нежным, заботливым, безрассудным. Иногда чересчур безрассудным, но с ним я всегда ощущала себя свободной, способной на все.

Мне знакомо это чувство. И это наркотик. Опасный наркотик.

— Что произошло?

Улыбка на ее губах дрогнула, а во взгляде появились печальные тени.

— Он погиб. Ввязался в драку. – она опускает голову, а я застываю. – А прямо перед этим мы поссорились. Он хотел уехать из страны, отправиться в путешествие. Куда глаза глядят.

— А ты?

— А я хотела учиться, открыть магазин, стать кем-то, желательно непохожим на сестру.

Эвелина Уоллис, моя мама, вышла замуж по расчету. Это был выгодный брак для обоих семей. Насколько знаю, тетю тоже собирались выдать замуж, но в отличие от моей матери, эта идея не была ей по душе.

— А когда Тони не стало, я поняла, что свободу и опору нужно искать не в человеке, а в себе. Во многом благодаря Тони я осмелилась уехать из Нью-Йорка и начать жизнь здесь.

— Семья тебя не поддержала.

— Конечно, нет. У меня была только Роза. Она помогла мне устроиться на работу. Я все откладывала на учебу. А остальное ты и так знаешь.