Книга Напиши меня для себя, страница 88 – Тилли Коул

Я запрокинул голову и рассмеялся.

— Вообще-то, шутник здесь я, Джунбаг.

— Ну, — сказала она. — У меня тоже бывают моменты озарения. Особенно когда ты в плохом настроении.

— Я чертовски счастлив, что встретил тебя. — Я взял ее руку и поцеловал.

— В какой вселенной? В этой или в той, где у нас «долго и счастливо»? — поддразнила она.

— В обеих, — ответил я со стопроцентной уверенностью. — В любой вселенной и в любой жизни, независимо от того, сколько их будет.

Джун отступила назад и, все еще держа меня за руку, потянула за собой.

— Пойдем к твоим друзьям. Они проделали долгий путь, чтобы увидеть тебя. Будет невежливо заставлять их ждать.

— Ты ведь будешь со мной? — спросил я.

— Всегда, — ответила она и повела меня во внутренний двор. — Я буду рядом столько, сколько тебе будет нужно.

«Значит, всегда», — подумал я, когда мы вышли на улицу.

Всегда.

Спустя несколько часов я помахал рукой своим товарищам по команде, тренеру и друзьям, когда автобус покинул ранчо и скрылся за поворотом. Запах дыма от гриля все еще витал в воздухе.

Джун обняла меня за талию и прижалась головой к моей груди.

— Пойдем к себе. — Но я знал, что она имеет в виду наше кресло-кокон.

Ночь была теплой, небо потемнело, и на нем начинали появляться первые звезды.

Я поцеловал ее у двери.

— До встречи.

Джун кивнула и зашла в свою комнату, чтобы принять вечерние лекарства и переодеться в пижаму. Я сделал то же самое, прихватив мимоходом с тумбочки снимок с полароида, который мне дал Майклз.

На фото мы с Джун стояли, держась за руки, и улыбались друг другу. Он принес фотоаппарат, чтобы поснимать нас всех, и перед отъездом сделал для меня еще один плакат из этих снимков. Черлидерши повесили его в моей комнате, но это фото Майклз сунул мне лично, когда мы прощались наедине.

— Она делает тебя счастливым, чувак, — сказал он. Затем его улыбка исчезла. — У тебя не все в порядке, ведь так?

Я сжал пальцами нашу с Джун фотографию и просто покачал головой. Майклз тяжело вздохнул, и я заметил, как у него задрожала нижняя губа. Я положил руку ему на плечо.

— Ты был отличным другом. Я буду скучать по тебе, бро.

— Никаких прощаний, помнишь, — сказал он, а голос задрожал. С тех пор, как я заболел раком, это стало моим правилом. Я ненавидел прощания. В них всегда чувствовался привкус финала.

— Никаких прощаний, — повторил я.

— Майклз! — позвал тренер. — Нам пора, парень. — В глазах тренера плескалась беспросветная печаль, и я понял, что больше этого не выдержу.

— Люблю тебя, бро, — сказал Майклз, а затем крепко обнял меня. Это были тяжелые объятия, потому что мы оба знали, что они могут стать последними в нашей жизни. — Звони мне. Пиши. Я всегда рядом.

— Обязательно, — сказал я. Он отстранился и указал на фотографию. — Я счастлив, что ты нашел ее.

Я тоже был счастлив.

Я вынес свой скетчбук на улицу, сел в кресло-кокон и начал рисовать. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем оно закачалось, край пледа приподнялся, и рядом уселась Джун. Сначала мы молчали. Я просто продолжал рисовать, а она писала. Я мерно отталкивался ногой от пола, раскачивая кресло. В конце концов, когда луна поднялась уже высоко над нами, моя рука начала затекать.

Когда я взглянул на эскиз, мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Рисунок был точной копией того фото, что дал мне Майклз. Но на рисунке я чувствовал нашу связь острее. Казалось, я чувствовал тепло руки Джун в своей и то, как растягиваются мои губы в улыбке.