Книга Напиши меня для себя, страница 86 – Тилли Коул

— Я знаю, что выгляжу паршиво, — сказал я, и Майклз тут же поднял на меня глаза.

— Я-я-я... — забормотал он.

Я хлопнул его по плечу.

— Да шучу, — сказал я, и в этот момент Джози, моя подруга и капитан чирлидерш, протянула подарочный пакет.

— Джесси, я так рада тебя видеть, — сказала она и обняла меня.

Я сел на кровать, стараясь не показывать свою усталость. Открыв подарочный пакет, я достал оттуда домашнюю форму. Все мои товарищи по команде написали на ней слова поддержки и пожелания выздоровления.

— Круто, спасибо, — мой голос дрогнул. Когда я поднял глаза, радостные возгласы стихли, и все смотрели на меня с легкой неловкостью. Я чувствовал себя рыбой в аквариуме. — Чего вы все застыли? Подойдите хотя бы поздороваться, — сказал я, поднявшись. Напряжение спало, когда я начал обнимать своих товарищей по команде и друзей одного за другим. Парни были в футбольных тренировочных костюмах, а девчонки в форме черлидерш с помпонами в руках.

Все расселись по комнате — кто на полу, кто на подушках и стульях, Майклз завел разговор о текущем сезоне и многочисленных проигранных матчах. Пока я слушал рассказы об играх, вечеринках и сплетнях, у меня возникло ощущение полного отчуждения. Они болтали о наших соперниках и матчах, но та жизнь казалась совершенно далекой.

— Когда ты вернешься? — спросил Гэвин, запасной квотербек. У него вырвался нервный смешок. — Я там просто умираю на поле, чувак. — Его глаза расширились так сильно, что я рассмеялся. — Я не хотел это говорить... Прости, — заикаясь, пробормотал он.

Умираю.Слово-табу.

— Все в порядке, чувак, — сказал я и снова засмеялся. Но этот смех превращался в прах у меня во рту. Я был рад видеть их и ценил, что они проделали такой долгий путь, чтобы увидеть меня, особенно после того, что произошло в парке Зилкер. Но они относились ко мне по-другому. Они старались, и я любил их за это, но в воздухе висела неловкость, которая никак не исчезала. В этом была проблема смерти или борьбы с болезнью, которая пыталась уничтожить тебя. Люди перестают воспринимать тебя так же, как прежде, и видят в тебе нечто хрупкое. Бэнкс явно видел.

— Мне хотелось бы сказать, что скоро вернусь, но... — я пожал плечами. — Мне еще нужно пройти лечение. — Удивительно, но это было приятно произносить, а также не быть зацикленным на своем будущем.

— Но ты ведь вернешься, правда? — спросил Майклз, и в комнате стало так тихо, что можно было бы услышать, как пролетит муха. Только мама, сестры и тренер знали о результатах. Друзья оставались в неведении. Я пытался придумать, что сказать, и уже открыл рот, но дверь внезапно распахнулась, и мое нервное напряжение мгновенно исчезло, когда в комнату ворвалась Джун.

— Джесси! — воскликнула она, не отрывая глаз от блокнота в руках. — Я написала еще... — Медленно она остановилась и подняла глаза, оглядывая толпу людей в моей комнате, которые теперь во все глаза смотрели на нее. Ее щеки вспыхнули, и я видел, как она едва сдерживает нервное напряжение.

Тридцать пар любопытных глаз оценивали мою девушку, которая стояла здесь в черных леггинсах, пушистых носках, тапочках и безразмерном черном свитере. Сегодня нап ней был красный платок, который делал ее карие глаза похожими на осеннюю листву.

Джун резко повернулась ко мне, когда никто не произнес ни слова.