Книга Неправедные, страница 70 – Олич Кода

С Тимониной было прикольно. Она меня понимала. Днём я учил её играть на гитаре, по вечерам уезжал в город тусить. С Труниным, кстати. Он снова надел маску, с ним стало тоже легко.

Я знал, что он сдал меня. Что, когда Лохматый с пацанами припёрли его к стенке и нужно было либо опровергнуть, либо подтвердить Леськины слова, он выбрал последнее. Наверняка, с тайным удовольствием и пожеланием мне скорейшей мучительной смерти. А потом они все, включая его и Леську, наблюдали за зрелищем в «коробке» сквозь запотевшие окна второго этажа.

Я знал это, но теперь это не имело значения. Мой мир стал другим. В моём новом мире люди не испытывали друг к другу особых чувств, не заботились о душевном состоянии друга. Всем на всех было пох. Все использовали всех. Все носили маски.

И я наконец принял правила этой, на самом-то деле, существующей испокон веков игры, в одночасье став таким же совершенным…

Идеальным, без изъянов, биомусором.

Или просто счастливым, беззаботным похуистом.

Марина

— Туда приборы положи, — подала я Игорю пару нож-вилка, ещё раз придирчиво осмотрев празднично накрытый стол. И снова подняла глаза. — Не слишком?

— Да не переживай ты так! — усмехнулся Игорь. — Ты так готовишься, как будто мы не сына твоего встречаем, а к визиту иностранной делегации готовимся.

Я вздохнула. Наверное, Игорь прав. Я перебарщиваю. Но, в то же время, как не переживать, когда сегодня состоится их с Ванькой знакомство?

Да и моё с ним первое общение после почти недельного молчания.

На следующее утро после того, как пришёл домой пьяным, Ванька уехал к отцу. Об этом я узнала от Миши. Он сам позвонил, сообщил, что предложил сыну провести у него каникулы.

Я даже не знаю, расстроилась ли я в этот раз или почувствовала облегчение. Я очень боялась, что самое страшное для меня уже произошло, что Ванька в курсе моего романа с Серёжей… И даже подумала, что, возможно, нам с сыном пока лучше не видеться, может быть, пройдёт время — и он остынет.

Я и сейчас ни в чём не уверена. Хотя Миша, с которым я всё-таки созванивалась, чтобы знать, как Ванька, говорил, что у того всё прекрасно, что занимается он тем же, чем и раньше: девяноста процентов времени проводит в телефоне, слушает «свою жесть», и иногда выходит с другом-Ромкой прогуляться по району…

Я аккуратно спросила, не похоже ли на то, что у Ваньки какие-то проблемы с девушкой, на что Миша, как обычно, мерзко рассмеялся и сказал, что я по жизни до всего докапываюсь, и что мой личный «недотрах» не даёт мне права подозревать «что-то не то» в поведении сына.

В общем, так получилось, что Миша меня успокоил, и оставшиеся дни я почти не накручивала себя.

Я перестроилась.

Нет, Серёжу я не забыла, и вряд ли забуду вообще, но я приняла для себя тот факт, что в нашей «неправильной» истории теперь стоит точка.

Единственно, что мне осталось сделать — это как-то убедить в этом Ваньку, если всё-таки, конечно, он всё-таки знает…

Вот сегодня я и готовилась это сделать. Я должна приложить максимум усилий к тому, что Ванька увидел, что у меня отныне есть Игорь, и что он не просто случайный знакомый, а человек, с которым я, скорее всего, свяжу своё будущее.

На этих мыслях моё сердце снова болезненно сжалось, а в ушах зазвучал тихий голос Серёжи.